–  Король… - проносился по толпе шепот.
– Король… Король… Наш король…

Не оставалось сомнений в том, про кого говорят солдаты. Да какие уж тут сомнения. Артур вновь посмотрел на Гайвена, и подивился тому, каким усталым, старым и изможденным показался ему шестнадцатилетний наследник престола. И появилось в облике Ретвальда что-то еще, новое и кажущееся совершенно неправильным, но Айтверн никак не мог понять, что. Будто пелена застила зрение, а может, просто его измученный разум окончательно выбился из сил. Артур стянул с ладони перчатку и от души протер ею свой залитый потом лоб. Ткань перчатки тут же намокла и сделалась из красной почти черной. Айтверн посмотрел на себя и заметил, что острие клинка Лайдерса кое-где порвало кольца кольчуги и нанесло ему раны. Хотя какие там раны, так, синяки да царапины, но от этих царапин изорванный камзол уже начинал напитываться кровью. Тело неприятно горячило. "Надо будет отыскать лекаря, когда все закончится, если оно еще не закончилось", подумал Артур почти равнодушно.

–  Ваше высочество… - пробормотал он, засовывая изгаженную перчатку за пояс, - ваше высочество… Вы в порядке?

Гайвен чуть вздрогнул, заданный Айтверном вопрос явно поставил его в тупик. Принц медленно поднял ладонь и провел пальцами по лицу, старательно ощупывая собственный нос, скулы, подбородок. Постучал указательным и средним пальцами по лбу. И вновь Артура кольнуло чувство некой неправильности, проявившейся во внешности принца. А потом Айтверн несколько раз мигнул - и понял наконец, в чем заключалась замеченная им неправильность. Волосы Гайвена, прежде черные, утратили свой прежний цвет и сделались совершенно седыми, как у древнего-древнего старика. Они стали такими же белыми, как доспехи Лайдерса за миг до того, как повелителя Полуночи принял в себя свет. Артур бездумно перекрестился, глотая ругательство. Помилуйте нас всех, Небеса.

Ретвальд, казалось, не заметил охватившего его вассала потрясения.

–  Сам не понимаю, как оно случилось… - сказал принц хрипло и тут же закашлялся. Отвернулся и пару раз сплюнул на землю густыми кровяными сгустками. Какой-то из гвардейцев, оказавшихся ближе всего, тут же вскочил, снял с пояса кожаную флягу и протянул Ретвальду. Гайвен благодарно кивнул и тут же обхватил губами горлышко. Начал пить - быстро, большими глотками, аж кадык задергался. Поседевшие волосы упали на плечи, и Артур подивился произошедшей с сюзереном перемене. Нет, дело здесь было не только в волосах, седина - это просто внешний признак, а вот внутренние изменения… - Сила моего пращура, - сказал Ретвальд отчетливо, когда вытер тыльной стороной ладони рот.
– Это она, да?
– Он чуть усмехнулся, скорее просто дернул вверх уголки губ.
– Да, Артур, это она… Знаешь, на что она похожа?
– спросил Гайвен уже тише, продолжая усмехаться, будто усмешка эта, неживая, жутковатая и неестественно, намертво к нему приклеилась.
– Ты видел море? Когда-нибудь?

–  Я вырос в Малерионе, - коротко сообщил Айтверн, против собственного ожидания не ощутивший и тени обычного раздражения, возникавшего, когда Гайвен в очередной раз говорил какую-нибудь редкую дурость. Артуру сейчас было не до раздражения. Он смотрел на принца во все глаза и никак не мог забыть иссушающий свет, превращавший людей в неподвижные куклы. Крик лорда Мартина раз за разом вновь отзывался у него в ушах. Накрепко же запомнился этот чертов крик… А солдаты вокруг, кажется, даже дышать от благоговения перестали. Еще бы, ведь им явилось настоящее чудо, такие только в сказках бывают да еще в Священном Писании.
– Я видел море, ваше высочество, вы только объясните мне, при чем здесь море.

–  Эта Сила, - Гайвен все так же усмехался, - она на море… очень похожа. Ее очень много… море в шторм, я видел как-то, накатывает, устоять нельзя… Когда вы дрались с Лайдерсом, я почувствовал… мне надо было очень многое изменить, а сам я не мог. Оно пришло, знаешь, как ответ, когда кричишь в темноту, а тебе вдруг отвечают, ты сам удивляешься, что тебе ответили. Я… Не знаю. Это… Не знаю, как у меня получилось. Этого не было, потом появилось, и снова ушло.

Принц запрокинул голову и все-таки расхохотался - на такой манер, что не оставалось больше сомнений, что у Ретвальда истерика, и он того и глядишь грохнется в обморок. Сказать по правде, Артур не поручился бы, что сам сейчас не грохнется в обморок. Он еще раз перекрестился, на сей раз медленно и старательно, просто потому, что понятия не имел, а что еще здесь и сейчас можно сделать. Он помнил, что именно только что случилось, очень хорошо помнил, но до конца еще не верил. Когда видишь нечто невероятное, так и тянет объявить чудо сном или бредом. Айтверн очень старательно обошел стороной своего сюзерена, стараясь не натолкнуться на него, и двинулся к восточному склону. Артура ощутимо пошатывало, и он не был уверен, что сможет далеко уйти на своих двоих. Впрочем, уходить далеко он и не собирался, следовало просто выяснить, что же творится сейчас в низине. На пути Айтверн возник капитан Грешвин, командир гвардейцев. Офицер выглядел немного помятым в бою, но в целом бодрым. И то славно, не всем же корчить из себя умирающих.

–  Капитан, - бросил Грешвину Артур, - доставьте его высочество в лагерь и потрудитесь найти лекаря. Полагаю, потребуется тщательно осмотреть его высочество, возможно оно… он… дьявол, возможно, милорд Ретвальд нездоров.

Капитан коротко кивнул:

–  Будет сделано, сэр.
– Немного поколебался, а потом спросил: - Сэр, как думаете, это была магия?

Дьявол. Артур устало подумал, что в ближайшие пару дней ему придется ответить на множество таких же вопросов. Если только не окажется, что Гледерик Картвор все же победил и сейчас скачет сюда, чтобы покончить с остатками своих врагов. Тогда на вопросы отвечать не придется. Вернее придется, но на другие. Треклятье тьмы, он же не имеет ни малейшего понятия, чем обернулся кипевший на поле бой, удалось ли покончить с неприятельским авангардом, не измыслил ли Картвор никакой еще пакости, кто победил и кто проиграл, и что сталось с обеими армиями, когда на холмах началось форменное светопреставление. Если мастер Гледерик все же избежал поражения, то придется прямо сейчас что-то предпринимать, выигрывать войну, пока она еще не проиграна совсем. Артур весьма смутно представлял себе, как же именно теперь следует поступать. Но для начала, пожалуй, ему надо позаботиться о безопасности принца. Потом - увидеть, что происходит. Если они выиграли, все в порядке. Если они проиграли - собрать войска и отступить. Послать людей к Тарвелу и Рейсворту, нельзя терять связи со своими и вдвойне нельзя потерять их, своих, вовсе. Уберечь как можно больше людей, уйти на подготовленные позиции, занять оборону. Лагерь хорошо укреплен, но если все же не удастся закрепиться и там, надо будет уходить к Стеренхорду. От осознания последовательности не очень-то простых в сущности действий, которые предстояло совершить, Айтверну почему-то вдруг сделалось легко и спокойно на душе. Он подумал об этих и еще о целой куче других вещей, а потом сообщил напряженно ожидавшему его ответа офицеру:

–  Да, капитан, это была магия. А теперь исполняйте приказ.

–  Именем Господа нашего, Создателя и Хранителя, Вседержателя и Небесного Отца, объявляю Коронный Совет открытым.

Артур произнес полагающиеся случаю ритуальные слова с некоторой скукой, он уже порядком устал от того, чтобы соблюдать всевозможные ритуалы, хотя и понимал, что уставать пока еще рановато. Все только начинается, впоследствии придется столь часто утруждать язык произношением торжественных формул, что проще повеситься. Герцог Айтверн досадливо мотнул головой и отошел к окну, чтоб наблюдать оттуда за сидящими на своих местах высокими лордами. Никакой этикет, решил Артур, не заставит его садиться в жесткое, явно притащенное прямиком из пыточной неудобное кресло.

Льющийся из высоких окон солнечный свет заливал просторную залу и ложился желтыми полосами на поверхность длинного дубового стола. Собравшихся за столом вельмож было не то чтобы много, и полным Коронным советом назвать их можно было, лишь сделав большое преувеличение. Принц, пока все еще принц, ведь королевский венец до сих пор не увенчал его головы, Гайвен Ретвальд, занявший место во главе, буквально-таки вжавшийся спиной в высокую спинку. Герцог Дерстейн Тарвел, расположившийся по левую руку от него. Тарвела ранили в сражении под Смоуки-Хиллз, но он клялся, что рана совершенно пустяковая, и через неделю сможет вновь сидеть в седле. Рядом с Тарвелом потягивал вино его племянник и наследник, Алистер Тарвел, сын убитого пять лет назад младшего брата лорда Дерстейна, ныне владевший ленным замком к северу от Стеренхорда. Алистеру было немного за двадцать, и он мало чем напоминал родича - загорелая кожа, высокий рост, косая сажень в плечах. Очень похож на Железных герцогов со старых портретов. Артур задумался, каково приходилось лорду Дерстейну в юности, и не считали ли его заморышем и уродцем, и не отсюда ли пошли вся его бравада и неотесанные манеры. Место напротив Тарвелов занял Роальд Рейсворт, этот был хмур, угрюм и неразговорчив все последние дни. Следом за Роальдом сидел его сын Лейвис, присоединившийся к их армии лишь накануне, приведя с собой последние, резервные полки, не успевшие подоспеть прежде. Отпрыск Рыжего Кота приходился Артуру троюродным братом, совсем как Александр… да, как Александр, только по мужской, а не по женской линии. "Это и мой, а не только дяди Роальда наследник, - подумал Артур, - если мне хватит ума погибнуть в ближайшем будущем". Айтверн внимательно изучал кузена, не виденного им пару лет. Ну что ж, малость повзрослел, оно и неудивительно, когда ты из пятнадцатилетнего делаешься семнадцатилетним, а в остальном все такой же. Не самого крепкого телосложения, такие же, как у самого Артура, светлые волосы, тонкие черты лица и острый подбородок, вот только глаза серые, доставшиеся молодому Рейсворту в наследство от матери-северянки. Лейвис Рейсворт поймал устремленный на него взгляд и вызывающе усмехнулся. Артур в ответ ограничился надменным кивком. Нрав его кузену передался семейный, а значит - препаршивый. В детстве они постоянно затевали потасовки, и несколько раз даже весьма изрядно намяли друг друга бока, так, что кости трещали. Родственничек, причеши его бес, не отличался уживчивостью. Следом за Лейвисом сидели Эйтон Сарли и еще несколько дворян рангом пониже.