Мир повернулся по кругу - медленно, тяжело, со скрипом, как огромное мельничное колесо, перемалывающее чьи-то судьбы и души. Мир обернулся вокруг себя. Артур не знал, понятия не имел, что остановило его на этот раз, помешало ему кинуться в схватку, не дало броситься прямо на сидящих вокруг стола вежливых призраков. Уж точно не ладонь капитана отцовских гвардейцев, продолжающая сжимать его руку. Что-то иное. Что-то в нем самом.

Эти переговоры слишком важны, чтоб их сорвал не владеющий собой мальчишка.

Легко это было или сложно - неважно, но Артур Айтверн превратился в каменное изваяние, безмолвно и почти безучастно выслушивающее идущий разговор. Он, казалось, даже дышать перестал. Совсем как отец, когда слушал сегодня в королевском замке его, Артура, рассказ. Да… Совсем как отец.

–  Вот как?
– юноша мог поклясться, что повелитель Запада сейчас улыбается. Слегка растянув уголки губ в стороны и ощерив зубы. Да нет, какая это улыбка… Так, оскал.
– В таком случае, сработали вы из рук вон плохо. Мой сын… а именно он был вашей главной целью, не так ли? мой сын, как вы можете убедиться собственными глазами, жив, здоров и свободен. Из вас дурной похититель, Лайдерс, и из ваших людей тоже. Но продолжайте. Какая глупая мысль побудила вас организовать это шоу?

–  Не глупая, - герцог Лайдерс по-прежнему спокоен. Еще бы, говорят, у мужчин их рода по жилам несется не кровь, а зимний ветер и льдистый снег. Все владыки Полуночи были выдержаны и хладнокровны, от самого начала их дома… почти все. Регент Камблер, как сообщали хроники, в итоге таки сорвался. Бедняга Камблер! Залитый чужой кровью камзол, тускло блеснувшая серебрянная цепь, упрямо сжатые губы, опасно остекленевший взгляд… Быстрый разворот, с клинка срываются алые капли… Брат, что ты творишь?!

Артур пошатнулся. Что за бред?! Юноше показалось, что на один удар сердца очутился в каком-то другом, непонятном месте. Не сходи с ума, приятель, рановато еще…

–  Не глупая, отнюдь не глупая мысль, - продолжал тем временем лорд Мартин.
– Нам с вами, Раймонд, предстоит очень важный разговор… и мне необходимо убедить вас в своей правоте. Словесные доводы едва ли тут помогут, и потому пришлось прибегнуть к иным, чуть более… весомым. Признаюсь, они претят мне, рыцарю не пристало вести себя подобным образом, но цель иной раз оправдывает средства.

–  Даже так?
– отец был сам сарказм во плоти.

–  Даже так, - ответил Лайдерс.
– Нас всех приучали поступаться малым ради великого, так повелось с тех пор, как Иберлен стал таким, каким стал. В былые времена все было по-другому, и никто из дворян из королевства и в страшном сне не решился бы пожертвовать честью и добрым именем во имя достижения своих целей. Как не решился пожертвовать ими мой прадед. Но старых времен больше нет, наступила иная пора, и Радлер Айтверн понял это первым. А теперь понимаю я. И я готов преступить законы чести во имя воплощения великой цели. Возвращения нашей стране свободы. Я сделаю что угодно во имя того, чтобы низвергнуть поработивших Иберлен.

–  А кто поработил Иберлен?
– осведомился маршал Айтверн, и на сей раз в его голосе не было ни насмешки, ни укоризны, один только вежливый интерес.

–  Тот, кто занял чужое место.

–  Не соображу, о ком речь. Прекратите играть в шарады, Лайдерс, придворная изворотливость вам не к лицу. Я устал, вымотался и хочу спать, а посему говорите прямо.

–  Желаете разговора по душам? Что ж, извольте. Некогда наши дома были крайне близки, может, помните? Наши предки вместе скакали на битвы и склонялись к сходным мнениям на высоких советах, и немало раз узы родства связывали нас. Не буду лишний раз повторять хорошо известное, вы не хуже моего разбираетесь в истории. И, конечно, вы помните, когда мы стали друг другу… не врагами, но и не друзьями. С тех пор, как ваш прадед убил моего, с тех пор, как мы все преклонили колена перед чужеземным чародеем и позволили ему назваться королем. Марледайская война, гибель последнего Картвора, восшествие на престол Бердарета Ретвальда - нет нужды вновь говорить о тех днях, мы слышали о них с детства. Столько раз, что аж тошно стало… Когда над нашей родиной нависла тень порабощения имперскими легионами, наши предки предпочли возвести на трон чужака и укрыться за его спиной. Трусость, но они на нее пошли. Дело давнее, с тех пор сменилось не одно поколение. Много чего изменилось, Иберлен окреп и стал сильнее, а наши былые враги из Марледай успели увидать закат своей державы. Настала пора исправить ошибки прошлого. Я… и те лорды, что разделяют мои взгляды, нынче достаточно сильны, чтобы попытаться свергнуть потомка узурпатора и вернуть власть в Иберлене тем, кто действительно порожден этой землей, а не завладел ей в годину бедствий. И мы готовы выступить в любой момент.

Раймонд Айтверн не зря был маршалом королевских войск и много лет правил собственными землями, он отлично владел собой и ни единым звуком или жестом не выдал удивления словами Лайдерса, если таковое удивления имело место. Вместо этого он заметил:

–  Новая династия пришла к власти сто лет назад, не поздновато ли взялись строить свои великие планы? Ретвальды оказались недурными королями, и никто и не вспоминает уже, как они взошли на трон. Включая их самих, что особенно важно. Не спорю, Роберт не лучший король из возможных, но и далеко не худший. Он не тиран, не слабоумный и даже не чужеземец. Он такой же иберленец, как вы или я. Так в чем причина столь неожиданных действий, Лайдерс? Не говорите мне, что всю жизнь ждали подходящего момента, и лишь теперь решились. Все равно не поверю - больно отдает дешевым фарсом. Где вы закопали свою собаку, дорогой герцог, и отчего она так развонялась?

–  Не имеет значения, - ответил герцог Севера.
– Позвольте об этом умолчать… хотя бы пока. Давайте лучше перейдем ближе к делу. Ваша дочь у нас в руках, под надежной охраной, и ее жизнь будет зависеть от вашего благоразумия. Вы - маршал Иберлена и командуете всеми войсками, ваше слово равносильно закону. Мне нужно, чтобы вы отдали приказ солдатам сложить оружие и не оказывать сопротивления, когда мы пойдем на штурм цитадели. Я не хочу лишних жертв, ведь мы все служим королевству, и честные воины не должны погибать от того, что связаны противной Господу присягой. В час, когда мы начнем мятеж, расквартированные в столице войска не должны оказать сопротивления. В противном случае, юная Лаэнэ умрет.