Говоря честно, юноша просто немного побаивался. Но выбора ему особого не предоставили. Рассуждая теоретически, он, как человек свободный, мог ни на кого не оглядываться и делать, что заблагорассудится, не поступая никому в услужение. Рассуждая здраво, приходилось делать то, что прикажет отец. В пятнадцать лет очень хочется взбунтоваться против родителя, но не очень получается, особенно если отец управляет семьей столь же ловко, как дружиной, феодом, и, по сути, всем королевством. Оставалось лишь надеяться, что лорд Раймонд, решивший самолично выбрать для отпрыска будущего учителя и, на время службы, хозяина, окажется не очень суров. Увы и ах. Артуру не очень повезло и здесь.

Судьба решила сыграть против него, да еще в самый решающий момент. Аккурат в вечер, когда лорд Раймонд собирался сообщить наследнику, кому именно тот должен будет отправиться приносить присягу, наследнику выпала оказия очутиться в одной корчме. Компания собралась большая, вина лилось много, эля - еще больше, приключившийся народ, и без того горячий, оказался разгорячен еще больше, и докатилось до драки. Слово за слово, и никто уже не заметил, как вместо слов в дело пошли кулаки, посуда и стулья. Посуду перебили в хлам, стулья и столы - в щепки, скатерти и те - в клочья. Дым стоял коромыслом, а хозяин заведения успел вовремя покинуть поле брани и кликнуть стражу. Повязали всех, кто присутствовал.

Неудивительно, что маршал Раймонд, прослышав от спешно присланного комендатурой солдата о том, что его сын обнаружился среди арестантов городской тюрьмы, пришел в немалую ярость. Еще в большую ярость герцог пришел, по прибытии в узилище увидев Артура беспечно играющим в кости с другими заключенными и не испытывающим никакого смущения по поводу своего позора. В тот час все и было решено.

–  Раз уж вы, сударь, минувшим днем столь отличились в бою, - отчитывал Раймонд сына на следующее утро, - то вам тем более следует немедленно приступить к изучению основ воинского искусства. Фаулз и Кремсон неплохо натаскали вас драться, но умение драться еще не делает человека подлинным рыцарем.

–  А что делает, батюшка?
– дерзко ответил Артур.
– Розги и колотушки? Число отбитых поклонов?

–  Нет, - маршал потемнел лицом.
– Честь и верность. Вам сейчас не понять. И если не взять вас сейчас в дело, то и потом не поймете. Я решил, сын мой. Довольно прохлаждаться в Лиртане - успеете еще на своем веку. Вы отправитесь в Стеренхорд, к герцогу Тарвелу, дабы тот принял вас своим оруженосцем. И попробуйте только получить от него отказ… Заставлю тогда идти в королевскую армию, простым пехотинцем.

Такой подлянки Артур не ожидал. Ехать в глухое захолустье, в подчинение к человеку, имеющему репутацию сумасшедшего затворника? Киснуть с ним несколько лет, можно сказать - вечность, претерпевая всевозможные лишения?! Да лучше сразу утопиться и не мучиться! Артур собирался высказать отцу все наболевшее, но передумал и заткнулся. Лорд Раймонд не расположен был нынче шутить - глядишь, и вправду бы отдал возлюбленное чадо в пехоту.

Делать нечего, пришлось отправляться в Стеренхорд. На сборы ему отвели всего день. Артур немного погулял по Лиртану, мрачно прикидывая, когда увидит его вновь, послушал полуденную проповедь в соборе святого Павла, пристроившись на одной из задних скамей и бесцельно разглядывая прихожан, вернулся домой и попрощался с сестрой. Лаэнэ, которой недавно исполнилось десять лет, восприняла известие об отъезде старшего брата без всякой радости. Она не плакала, но, честное слово, лучше бы заплакала - на девочку было жалко смотреть. Артур, как мог, постарался ее утешить, но получилось паршиво. Наконец он чмокнул сестренку в лоб, препоясался мечом, вскочил на коня и был таков. Юноша хотел оглянуться на двор, не вышел ли отец проводить его, но не стал этого делать. Уезжая надолго, никогда не оглядывайся назад, смотри только вперед, в будущее. Так Артура наставляла давным-давно его кормилица, старая Мэгги. Вот он и смотрел вперед. Молодого Айтверна ожидало крайне туманное будущее.

Дерстейн Тарвел встретил явившегося к нему на поклон юнца неласково. Артур хорошо помнил, как стоял в той самой обеденной зале, где пять лет спустя Железный герцог принял Гальса, и из кожи вон лез, уламывая хозяина замка принять себя на службу. Тарвел упорно не желал уламываться, а юноша никак не мог решить - разозлиться ему или впасть в отчаяние? И то, и то было одинаково уместным. И не могло помочь.

–  Мне не нужны оруженосцы, - бросил лорд Дерстейн в неведомо какой раз, недвусмысленно намекая, что если надоедливое дитя немедленно не покинет сей чертог - надоедливое дитя будет изгнано пинками.
– И стюарды не нужны. И лишние вассалы, хотя в вассалы вы вроде и не набиваетесь. Оставьте меня, молодой человек.

Артур стоял у самых дверей, сесть ему не предложили, и сдерживался, чтоб не взвыть в голос.

–  Но, милорд… вы не можете так поступить!

–  Почему это?
– искренне удивился Тарвел.
– Очень даже могу. Поступаю же.

–  Это традиция!
– все-таки взвыл Артур.
– Традиция, как вы, черт вас дери, не понимаете! Гореть вам в аду, милорд! Каждый, вы меня слышите - каждый господин знатных кровей должен брать себе оруженосца! Чтобы тот верно служил ему и делал жизнь более яркой и полной! Насыщенной и необыкновенной! А благородный господин взамен научит его основам рыцарского искусства! Оставит по себе преемника! Именно так и передаются мастерство и доблесть! От учителя - к ученику!

–  Ну и пусть себе передаются. Я тут при чем?

–  Мило-о-о-орд, - жалобно протянул Артур, - ну возьмите меня к себе, в самом деле, не будьте таким негодяем… Мне очень надо. Очень!

–  Ничем не могу помочь, - Дерстейн широко зевнул. Как только рот себе не порвал, с-с-скотина… - Не нуждаюсь ни в чьих услугах, а в ваших - особенно. Пошли бы вы, молодой человек, к кому-нибудь еще, в самом-то деле. Или просто пошли бы. Дворян в нашем славном королевстве - завались, проситесь к кому угодно. Не понимаю, зачем стоять у меня над душой.