– Мой брат болен. Ему нужна медицинская помощь. Все, что он там нес в ресторане – плод его больного воображения.

Я хочу еще что-то добавить, но вспоминаю, что Демьян всегда оставляет за собой последнее слово. Он каждый раз находит что ответить на мои выпады, и будет звучать довольно убедительно. В итоге разговор не приведет ни к чему.

По сему, я замолкаю. Снова поворачиваю голову на Тимура. Хочу рассмотреть его. В порыве ярости отец сказал, что я все равно выйду замуж за этого парня, и это лишь дело времени.

Я же не собираюсь идти на поводу у родителей. Особенно после того, как эти люди поступили со мной.

Мой взгляд встречается с темными глазам Тимура как раз в тот момент, когда я только поворачиваю голову.

Мы смотрим друг на друга пристально. Особенно парень.

Не помню, чтобы меня кто-то так разглядывал.

Возможно, это я ничего о нем не знала, а вот он вполне представлял себе на ком собирается жениться.

Такой вывод делаю в связи с тем, что его лицо становится напряженным при виде меня. Буквально минуту назад, Тимур с довольным видом разговаривал с каким-то мужчиной, а теперь смотрит на меня так, будто готов убивать.

Не выдержав тяжелого взгляда, я отворачиваюсь первой.

– Понравился? – Демьян кривится. – Или бежать думаешь?

Моргаю. Пытаюсь прийти в себя и все обдумать.

– Решишь удрать с ним, – предупреждающе произносит муж, – рискуешь оказаться на панели, как те девушки.

Демьяну я до сих пор не верю, но от того, что он сейчас сказал, становится мерзко. На мне тотчас возникают здоровенные лапы того мужика, что валял меня по мокрой траве у дома Логинова.

Я буквально начинаю чувствовать, как его пальцы до боли впиваются в бедра.

Скользкий ужас душит.

Неужели, Демьян не понимает, что я пережила тогда? Или в этом и смысл? Напугать? Что, если он сам натравил на меня того бугая? Чтобы слушалась. Чтобы в рот смотрела. Чтобы только с ним чувствовала себя в безопасности? А я еще и отдалась ему как дура.

Эмоции забирают мой разум в плен. Столько всего навалилось…

Меня будто закинули на середину глубокого озера, а я не умею плавать. Совершаю хаотичные беспомощные движения, раскрываю рот, чтобы вдохнуть воздуха, но меня все равно утягивает вниз, в толщу мутной беспощадной воды.

Никому нельзя доверять. Я одна. Одна, и никто не поможет мне.

Все получается само собой. Подрываюсь с места, выбегаю на улицу.

На выходе даже пальто не захватываю. Не до него сейчас.

Я совсем не чувствую прохлады на своей коже. У меня изнутри все горит.

В памяти всплывают всякие жуткие воспоминания, которые только больше нагнетают панику.

Несколько раз я оборачиваюсь, думаю, что Демьян преследует меня. Но его нет. За мной никто не гонится. Неужели, наконец, я могу быть свободной?

Очередной раз оглядываюсь, когда уже оказываюсь на парковке.

А дальше что? Что?

Верчусь по сторонам. Тут куча дорогих машин. Но они все чужие. В них нет водителей. Нет шанса уехать отсюда.

На всякий случай, я пробегаю несколько стройных рядов иномарок, но везде пусто.

Сама не замечаю, как оказываюсь рядом с автомобилем Демьяна. Облокачиваюсь о блестящий капот ладонями.

Нужно успокоиться. Нужно взвесить все.

Мысли так и остаются в беспорядке. Каша в голове. О ком не подумаю – каждый несет угрозу. Даже отец.

А что, если все, сказанное Демьяном, правда?

Цепочка последовательностей никак не клеится, нить размышлений постоянно от меня убегает. Пытаюсь догнать ее, но тут же переключаюсь на иные мысли.

Что-то тяжелое и теплое падает мне на плечи.

Это мое пальто.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы узнать, кто принес его.

Муж сначала просто стоит позади, ожидая моего следующего шага.

И вот тогда меня прорывает. Будто в сосуд с водой добавили последнюю предательскую каплю, и сила натяжения поверхности воды сдалась, выплеснув наружу все, что давно старательно удерживала внутри.

Мне кажется, что так горько я не плакала никогда.

Даже, когда отец рассказал мне о том, за кого я вышла замуж.

Эти рыдания превосходят и мои собственные ожидания.

– Эй… – Демьян разворачивает меня в себе и крепко прижимает.

Он горячий. Твердый. Обхватывает меня ручищами, точно тростинку. Будто отгораживает ото всех. Защищает.

Его тепло и запах успокаивают. Рядом с ним мне удается отпустить бешеный страх, хоть я и продолжаю горько плакать. Рубашка Демьяна становится мокрой от моих слез.