Официантка, не отвечая, медленно направилась к другому столу.

– Мисс! – пронзительно позвала ее миссис Мелвилл. Официантка обернулась. – Принесите мне еще майонеза, – потребовала миссис Мелвилл, – еще одну порцию масла и кофе без сливок и сахара, все вместе и прямо сейчас.

Официантка взглянула на нее и удалилась. Миссис Мелвилл принялась за салат. Разумеется, она сообщит о неподобающем поведении продавщицы в отделе блузок и не уйдет, пока ту не уволят. Она пожалуется на грубость официантки и будет настаивать на официальных извинениях.

Пока она так думала, кто-то сел за столик напротив.

Миссис Мелвилл ненавидела есть при посторонних, и уж тем более не могла терпеть, если ей приходилось просить дополнительную порцию масла под чужим взглядом, особенно если, вот прямо как сейчас, посторонним оказался некто худощавый и очень подвижный. И, ко всему прочему, женщиной. В знак своего крайнего неодобрения миссис Мелвилл ни разу на нее не взглянула, однако все же заметила, бросая короткие взгляды из-под ресниц, что женщина была в темном костюме или пальто, и, конечно же, очень худая, потому что легко втиснулась на узкое сиденье между столом и стеной, не изворачиваясь, не отодвигая стол и не попросив миссис Мелвилл подвинуться. Когда подошла официантка, худая посетительница коротко сказала: «Чай с лимоном», чем еще больше разозлила миссис Мелвилл. Любой, кто приходил в ресторан, где требовалось заказывать еду и есть ее, и просил только чашку чая с лимоном, автоматически попадал в немилость к миссис Мелвилл. Расстроившись сильнее, чем за весь день, она отставила тарелку с увядшим салатом и сказала официантке:

– Счет, пожалуйста.

Официантка молча выписала счет и вручила его миссис Мелвилл. Миссис Мелвилл с усилием принялась надевать пальто, старательно избегая смотреть на женщину напротив, ибо ужасно не любила надевать пальто при посторонних. В «Старую таверну» собиралось все больше покупателей на послеобеденный чай, люди то и дело сновали за стулом миссис Мелвилл, отчего надеть пальто ей стоило немалых усилий. Когда она в последний раз дернула за лацканы, расправляя их на груди, официантка вернулась, поставила чашку чая перед женщиной напротив и опустила перед миссис Мелвилл крошечную бумажную чашечку.

– Ваш майонез, – произнесла официантка и улыбнулась.

Миссис Мелвилл передумала оставлять чаевые. Она встала и с огромным достоинством направилась к кассе.

– Я хочу подать жалобу на официантку, – заявила она. – Вон на ту, в желтой юбке.

– Что она сделала? – равнодушно поинтересовалась кассирша.

– Она отказалась принести мне то, что я заказала. Говорила со мной грубо, и когда я попросила добавки…

– Вам в отдел жалоб. – Все так же, без малейшего энтузиазма, сказала кассирша. – Я ничего не могу с этим поделать, мисс.

Она посмотрела на миссис Мелвилл и, забирая у нее деньги, повторила:

– Отдел жалоб. На девятом этаже, кажется.

Бросив последний яростный взгляд на официантку, миссис Мелвилл взяла сдачу и поспешила к эскалатору. Продавщица, официантка, кассирша – да что ж за магазин такой? Расправив плечи, она стояла на эскалаторе и с удовлетворением думала: как хорошо, что никто из ее знакомых не приходит сюда за покупками; разве можно купить что-то приличное в магазине, где продавщицы критикуют твою фигуру, официантка ворует кексы, а кассиры не испытывают сочувствия?

Миссис Мелвилл сошла с эскалатора на восьмом этаже и направилась к последнему отрезку пути, на девятый этаж. И внезапно остановилась. Сумка с покупкой! Ее драгоценная блузка осталась в ресторане!

«Интересно, почему мне никто о ней не напомнил?» – произнесла вслух миссис Мелвилл, и женщина, идущая мимо, удивленно на нее посмотрела.

В невыразимом раздражении миссис Мелвилл молча прошествовала через весь этаж к эскалатору, который повез ее вниз. Она вошла в деревянные двери «Старой таверны» и увидела, что он полон посетителей, и за столом, где она недавно ела салат с тунцом, тоже сидят люди – две молодые женщины, очевидно, дамы из пригорода, в аккуратных красивых шляпках и пальто. Хотя одна из двух молодых дам из пригорода принарядилась в темно-зеленое пальто с норковым воротником и в зеленую соломенную шляпку, а другая красовалась в коричневом шерстяном костюме с меховым воротником и темной соломенной шляпке, обе казались невероятно похожими.

Дамы спокойно и уверенно посмотрели на миссис Мелвилл, когда та подошла к столу и проговорила, едва сдерживаясь, чтобы не закричать:

– Прошу прощения, я оставила сумку с покупками здесь, на стуле. – Она указала на стул, на котором сидела молодая женщина в темно-зеленом. – Вы ее не видели?

Молодые женщины переглянулись.

– Сумку? – сказала та, что в коричневом; она, как заметила миссис Мелвилл, пила чай с тостами с корицей. – Сумка из этого магазина?

– Да, конечно, – с нетерпением подтвердила миссис Мелвилл. – Где она?

– Боже правый, – произнесла та, что в зеленом.

Она ела сэндвич с ветчиной и сыром на хлебце из цельной пшеницы. «Хороший выбор», – подумала миссис Мелвилл.

– Все ясно, – сказала та, что в коричневом. Она повернулась к миссис Мелвилл. – Похоже, мы сделали ужасную глупость, – призналась она. – Тут была женщина, она пила чай, и когда мы пришли, она собиралась уходить, и мы заметили сумку с покупками на стуле, и я позвала ее и отдала ей ту сумку.

– Отдали ей мою сумку? – воскликнула миссис Мелвилл.