— Тогда во-первых, я хочу знать, что произошло десять лет назад с твоим братом.

— Глупая история. Впрочем, как и все остальное. Мы тогда любили лазить по заброшенным домам, исследовать старинные особняки и все такое. Точнее, я любил. Брату это не особенно было интересно, он часто трусил, но ему нравилось проводить время со мной, я легко мог подбить его на очередную авантюру. Мы залезли не в тот дом. Он был не пустым, в то же время там скрывалось двое беглецов. Они сбросили нас с крыши. Я смог ухватиться за дерево, а Кира неудачно упал и ударился головой. После этого все были уверены, что жить ему осталось считанные дни. Его могли спасти только аппараты Кетер, тогда мы переехали в Суюдю.

Кэйн замолчал. Ему было неприятно произносить все это вслух, как будто слова вызывали физическую боль.

Неприятные воспоминания снова возникли перед внутренним взором. Впрочем, исчезали ли они вообще когда-либо?..

«— Ты хоть понимаешь, что натворил?! Это все твоя вина! Твоя! — кричала женщина. — Из-за твоей безответственности он теперь в таком состоянии! Ты — наша ошибка! Кира должен был воплотить в жизнь план Кетер! Он — ребенок из пророчества! Ты же, ты же — просто случайность! Это все твоя вина!

Женщина низко склонилась над ним и прошептала:

— Если он умрет, погибнет все, что мы разрабатывали много лет. Ты даже не представляешь, как повернул историю одним своим эгоистичным поступком.

— Фира, иди сюда! — в десяти метрах от него стоял отец. — Мелинда, не кричите на него, он всего лишь ребенок.

Женщина выпрямилась и смерила его отца презрительным взглядом.

— Из-за вашей слабости этот ребенок поставил под угрозу все, что мы так скрупулезно создавали!»

Кэйн тряхнул головой, прогоняя воспоминание.

Тейн удовлетворенно кивнул.

— Во-вторых, — продолжил он как ни в чем не бывало, — не собираешься ли ты возвращать его ценой собственной жизни?

Кэйн пораженно посмотрел на него, как будто бы был удивлен такому вопросу. Потом усмехнулся, опустил голову и произнес:

— Думаю, сейчас все в Кетер именно этого и ждут. Мой план был идеален, но кто-то не захотел его исполнения. Они хотят заменить меня им. И, честно говоря, долгое время я считал, что так будет правильно. Но… Я знаю, что чувствуют перед смертью. И мне безумно страшно. Я многое сделал для своего брата, но этого сделать не могу. Поэтому я просил помочь тебя.

— У тебя есть план? Конечно, я мог бы совершить с тобой небольшую экспедицию в загробный мир. Но подозреваю, тебя вряд ли устроит такая альтернатива.

— А ты можешь быть очень проницательным, — согласился Кэйн.

Тейн улыбнулся.

— А что насчет руководителей Кетер? Что еще за сильные мира сего?

— Сильные мира сего? — переспросил Кэйн. — Скорее, заговорщики. Группа тех, кто сам себя поставил выше закона и всех нравственных принципов. Ради великой цели, уж так они говорят.

Кэйн задумался.

— Я бы хотел рассказать тебе всю историю, раз уж начал. Не уверен, что пока что у тебя сложилась полная картина происходящего. Я еще никогда ни с кем не делился этим… Для меня это непривычное ощущение.

Тейн понимающе усмехнулся.

— Когда мне было около пятнадцати, я остался сиротой. У меня был только брат, запертый где-то в лабораториях Кетер, из-за меня. И я пришел туда лишь с одной просьбой: позволить сделать мне все возможное, чтобы искупить свою вину.

«— Пожалуйста, прошу, позвольте мне увидеть брата! Позвольте мне помочь! — кричал щуплый красноволосый подросток, упав на колени перед Великой Мелиндой. И она согласилась.

— Вы уверены, что это правильное решение? Он ведь всего лишь ребенок, что он сможет сделать?

— Он тот, кто заинтересован в положительном результате в сотни раз больше любого нашего исследователя, — ответила она тогда. — А мотивация значит очень многое».

— И она оказалась права. Я был самым прилежным учеником, и уже через год мог выдвигать свои гипотезы. К сожалению, долгое время они не приносили положительных результатов.

Как я понял, наш отец в свое время работал в Кетер, и участвовал в одном довольно-таки неэтичном эксперименте. Эксперименте по созданию сверхчеловека. Человека с особыми способностями, «ребенка из пророчества», как они его называли. И моя мать была подопытной в этом эксперименте. Ребенком из пророчества должен был стать Кира, он был первенцем. Но каково же было всеобщее удивление, когда у нее родилась двойня. Я так понимаю, этого не высветил ни один узи-аппарат Кетер, и для всех происшедшее явилось настоящим шоком. Я не знаю, как такое возможно, но это произошло. И рядом с «ребенком из пророчества» стал жить «ребенок-неожиданность», внешне — точная его копия.