Кае некуда отступать. За спиной стеклянная стена. Остается одно — принимать бой. С достоинством и верой в себя держаться до конца. Как Эйнар, как другие.

Обхватив пальцами кнут, Кая делает первый шаг. Затем второй. Ее взгляд замирает на остром клинке, забрызганном кровью Эйнара и остальных поверженных парней. Некоторые из них еще живы и мучаются от адской боли. Чем дольше они с Бутом будут играть, тем меньше шансы раненых парней дождаться помощи местных медиков.

— Ты можешь отдать его сам, — взглянув в светлые глаза Бута, смело заявляет Кая. — Или я заберу силой.

Гости покатываются со смеху, со стороны королевской ложи слышатся злорадные смешки царицы-нимфоманки, и даже на губах батлера появляется подобие улыбки. Только обозлившейся пчелке совсем не до веселья.

Замахнувшись, она нацеливается на руку батлера, сжимающую проклятый меч и уверенно бьет. Бут мгновенно уклоняется от удара, забыв о своем травмированном колене, и кончик хлыста опускается в считаных миллиметрах от его правого ботинка.

— Промахнулась, — беззлобно констатирует батлер. На губах все та же насмешливая улыбка. В красивых глазах стынет ледяная пустыня, помноженная на кромешный мрак. — Неужели это все, на что способна богиня справедливости и возмездия? Пробуй еще.

— Да, убей ты ее! Посмеялись и хватит, — доносится до Каи раздраженный возглас Медеи.

Удивительно, но именно эти полные презрения слова зажигают в осмеянной пчелке тлеющую искру. Казалось бы, совсем крошечный уголек, а разгорается так ярко и стремительно, что за секунды все ее тело охватывает огненное пламя. Кая позволяет эмоциям вырваться из-под жесткого контроля, и они обрушиваются на пчелку лавиной, взрывая изнутри, раздирая на части и собирая снова.

Она вспоминает все: растоптанные надежды, стертую жизнь, уничтоженную семью, и черпает недостающие силы в своем гневе, ярости, жажде мщения, затаенной боли.

В правильных руках ненависть может стать мощнейшим оружием, превратить человека в разъярённого монстра, сметающего все преграды на своем пути. Они сделали это с ней. У них получилось.

Каждый нерв в теле вибрирует от прилива энергии, алая пелена затуманивает взор. Подняв руку, Кая снова пускает в ход хлыст. Звонкий свистящий звук и плеть смыкается петлей на его коленях. Девушка резко дергает хлыст на себя, и несокрушимый батлер неловко заваливается назад, приземляясь на кроваво-алое покрытие.

К удивлению умолкшей в оцепенении публики, Бут не торопится подниматься и отражать атаку вошедшей в раж пчелки. Ухмылка на его губах становится шире, в глазах горит яростный вызов, но при этом Бут почему-то бездействует. Кая обескуражена его пассивным поведением не меньше, чем охреневшие зрители.

Какого хрена ты делаешь? — хочется ей завопить вслух.

«Давай», — одними губами требует Бут, и Кая наносит еще один хлесткий удар рассекает китель на его плече, не так давно травмированном на одном из стримов. Но основная цель белокрылой мстительницы не достигнута. Меч все еще в руке батлера.

Что он задумал? — зудит в голове пчелки назойливая мысль. И вторая: стоит ли ему доверять? Что если, это очередная подстава, на которые Бут в последние дни не скупился?

«Давай!», и к неистовому вызову в прозрачно-голубых глазах батлера добавляется настойчивое требование.

Бросив взгляд на истекающего кровью Эйнара, Кая уверенно подступает ближе, начиная без остановки орудовать плетью. От части ударов Буту удается уклониться, но те, что попадают, превращают его одежду в бесполезные рваные клочки ткани, из-под которых видны покрасневшие вздувшиеся рубцы.

Внутри девушки гремит мощнейший бой, еще более кровавый, чем тот, что разыгрывается на арене. Отдача от каждого удара сопоставима с той болью, что наверняка испытывает Бут, но она должна, обязана победить в этой проклятой бессмысленной битве. Сомнение и сострадание убьют ее, обнулят все то, через что Кае довелось пройти.

И все же… И все же она с отчаянием шепчет, обращаясь к нему одному:

— Пожалуйста, сражайся!

На мольбу в ее взгляде Бут отвечает холодным, полным презрения равнодушием и поджатыми в недовольстве губами.

Почетные гости приходят в себя от первичного шока, по залу снова проносится возмущённый рокот, призывающий батлера к тому же, что и застывшая в нерешительности пчелка.

Кая обводит взглядом скрытые масками лица и встречает ненавидящий пылающий взор Медеи. Наклонившись к мужу, она что-то яростно ему доказывает, но судя по отсутствию реакции, Кроносу неинтересны ее слова. Все его внимание приковано к происходящему на арене.

Волоски на затылке Каи становятся дыбом, дурацкие крылья кажутся гораздо тяжелее, чем еще минуту назад, в голове от скачущих мыслей полнейший хаос, ощущение неминуемой подставы усиливается в разы.