"А вот свернуть тебе шею, и вся «недолга, – подумал Илларион, спокойно выдерживая холодный оценивающий взгляд древней рептилии. – Пускай Архипыч потом расследует дело о несчастном случае».

– Я работаю на себя, – просто ответил тот. – Такая у меня принципиальная позиция.

– Одинокий волк? – криво усмехнувшись безгубым ртом, спросил Говорков. – Времена одиночек прошли. В наше время, даже оставаясь формально независимым, приходится так или иначе действовать в русле политики какой-нибудь крупной.., скажем так, корпорации – просто потому, что иных путей не существует, а те, что существуют, быстро приводят к печальному финалу. Так чей вы, юноша?

– Повторяю: я – свой собственный. Тем не менее, я с вами согласен: плевать против ветра – чистой воды донкихотство. Но если работать на кого-то, даже временно, то это должна быть солидная фирма, а не две банды жуликов в форме, которые не могут поделить несколько гектаров заболоченного леса и подсылают друг к другу диверсионные группы, чтобы с боем оттягать у соседа стодолларовую бумажку. Почему я должен говорить кому-то из них правду или врать в чьих-либо интересах? Я плевать на них хотел, у меня есть свои интересы, и вот их-то я и пытался соблюсти. Я согласен работать на большую контору до тех пор, пока это выгодно мне, но на мелкопоместных князьков я ишачить не собираюсь. Я достаточно ясно изложил свою позицию?

– Предельно ясно, – сказал Говорков. – У вас что, где-нибудь припрятана запасная голова?

– Да нет, – пожал плечами Илларион, – просто я по-хозяйски обращаюсь с той, что у меня есть.

– Что-то непохоже, – сказал Говорков. – Ну что ж, считайте себя принятым на работу с испытательным сроком. И учтите: я буду, за вами очень внимательно наблюдать.

– Этого вы могли бы и не говорить, – улыбнулся Илларион.

Садясь в машину, он поймал на себе тяжелый взгляд Старцева и улыбнулся ему персонально.

На следующий день Говорков уехал, оставив Иллариону подробные инструкции. Груз должен был прибыть через двое суток в кузове мебельного автофургона, груженного, как и положено мебельному фургону, мебелью.

– Водитель фургона передаст вам документы и дальнейшие инструкции, – шелестел Тихарь. – Проводника возьмете у Старцева. И учтите: если вы провалите это задание или попытаетесь обвести меня вокруг пальца, спрятаться вам не удастся.

– Слова, слова, – скучающим голосом сказал ему Илларион. – Как мне надоела эта говорильня!

– Скоро у вас будет столько дел, что вы будете не рады, – пообещал Говорков. – И еще одно: мы платим таможенникам как по эту, так и по ту сторону границы, но это не значит, что мы их полностью контролируем…

– А мне казалось, что контролируете, – возразил Илларион.

– Это иллюзия, которую мы изо всех сил стараемся поддерживать.., прежде всего среди самих таможенников. Но не надо обманывать себя: они в любую минуту могут задержать или захватить груз.

В первом случае вам грозит лишение свободы на исторически значимый срок, во втором – просто смерть от ножа или пули на выбор. – Он тяжело, как-то очень по-человечески вздохнул, на секунду утратив сходство с крокодилом. – Мы много лет наводили этот мост, а теперь я почему-то ощущаю, что он начинает расшатываться. Меня это не радует, совсем не радует.

– А если применить силу?

– Помилуйте, молодой человек, мы же не мафия! Мы просто группа предприимчивых людей. В нашем бизнесе все держится на деньгах, и только на деньгах. Старцев считает по-другому, и слава богу! Тех, кто ему не страшен, он презирает.

– Пусть уж лучше боится, – поддакнул Илларион.

Разговор этот состоялся утром. После того, как Говорков уехал, Илларион заглянул к Старцеву.

– Здорово, Иваныч! – грубовато поприветствовал он его, следуя местным традициям.

– Доволен? – не глядя на него и не отвечая на приветствие, буркнул тот. – Кончить бы тебя, сучонка, да с Тихарем связываться неохота.

– Ну и зря, – сказал Илларион. – Что тебе Тихарь? Кто здесь хозяин – Тихарь? Или, может быть, Плешивый? Ты здесь хозяин, и цену назначать тебе.

Я тебе все время пытался на это намекнуть, да дьявол этот очкастый мешал. А то, что для меня своя рубашка к телу ближе, – это уж не обессудь. Если хочешь, я могу тебе немного пособить.., во искупление, так сказать.

Старцев криво усмехнулся.

– И чем же ты мне поможешь?

– Я могу, например, вернуть ту сумму, на которую тебя нагрел Плешивый.

– Вот спасибо, – нервно повел плечами Старцев. – Груз ты мне уже вернул.

– Ну, это уж ты меня извини! Что же мне было – в Ригу за ним ехать?

– А за деньгами ты куда поедешь?

– У Плешивого в кабинете стоит сейф…

Старцев, набычившись, долго смотрел на Иллариона, что-то прикидывая.

– Это довольно большие деньги, – решил помочь ему Илларион. – Я возьму две тысячи, остальные – твои.