Раш вернулся в комнату для допросов, но пистолет из руки не выпустил – по-прежнему держал его приставленным к подбородку. Уиллс, наблюдавший за немцем из укрытия, крикнул:

– С пистолетом нельзя! Разговора не будет!

– Это без пистолета разговора не будет! – огрызнулся Раш. – Вы-то можете привести с собой целую армию. У меня же всего один патрон.

Уиллс немного подумал и принял некоторые меры. Когда он вошел в комнату для допросов, его сопровождал Колвин, вооруженный здоровенным служебным револьвером, и охранник с автоматом.

Отдел связи вооруженных сил с Интеллидженс сервис

Вниманию Дж. П. Тендринга, военный кабинет.

Содержание: допрос гауптштурмфюрера СС Франца Максимилиана Раша.

Допрос проведен комиссаром Р.Х. Уиллсом; наблюдатель – капитан третьего ранга Дж.С. Колвин.

СТЕНОГРАФИЧЕСКАЯ ЗАПИСЬ

РАШ: Мои условия: пятьдесят тысяч фунтов стерлингов в испанских песетах, мексиканский паспорт и письменная гарантия от министра иностранных дел Великобритании, что я не буду подвергнут судебному преследованию в будущем.

УИЛЛС: Хотите слишком многого.

РАШ: Я не идиот. Отлично понимаю, что вы можете выкачать из меня всю информацию и потом надуть меня. Я должен принять меры, и у меня есть свой план. Прежде всего, мне нужно ваше предварительное согласие. Если я не получу его немедленно, прямо сейчас, то спущу курок.

УИЛЛС: Я должен переговорить с руководством.

(Допрос прерван на период консультации. Возобновлен в 19.00.)

УИЛЛС: Я получил согласие. Деньги будут переведены в Мадрид, в «Банко де Бильбао». Паспорт тоже приготовят. Надеюсь, вы понимаете, что настоящий мексиканский паспорт для вас мы достать не можем. Бланк паспорта будет настоящим, но данные будут фальшивыми.

РАШ: Где письменная гарантия?

УИЛЛС: Над ней работают. Не так-то просто добраться до министра иностранных дел. Вы понимаете, я надеюсь, что все эти ваши условия мы выполним лишь в том случае, если информация окажется достаточно важной.

РАШ: Понимаю.

УИЛЛС: Ну хорошо, расскажите мне о Гейдрихе.

РАШ: Перед Рождеством 1940 года я был назначен к нему адъютантом.

УИЛЛС: Перед Рождеством сорокового? Вы ведь нам говорили...

РАШ: Я знаю, что я вам говорил. После того как меня ранили во Франции, я вернулся на службу в личную охрану фюрера. Через несколько недель меня откомандировали к Гейдриху. Он был тогда обергруппенфюрером СС, то есть генерал-лейтенантом.

УИЛЛС: А вы говорили, что вас перевели в боевую часть.

РАШ: Так оно и было, но затем меня откомандировали в распоряжение Гейдриха. Во время допросов я говорил вам правду, но утаил некоторые подробности моей службы у Гейдриха. (Далее Раш подробно описывает свою службу у Рейнхарда Гейдриха. Раш дважды назначался к Гейдриху адъютантом. Первый срок закончился в апреле 1941 года, когда Раш, по собственной просьбе, был переведен в «Лейбштандарт», где прошел курс специальной подготовки к войне с Россией. На Восточном фронте служил в группе армий «Юг» под командованием фон Рунштедта. Сражался в частях первой танковой армии, в июле в боях под Уманью был ранен. Был представлен к Рыцарскому кресту с дубовыми листьями. Орден вручил ему сам Гитлер. После этого Раш вновь стал адъютантом у Гейдриха. Это продолжалось до конца 1941 года. В то время Гейдрих являлся рейхспротектором Богемии и Моравии. Раш кроме служебных обязанностей был партнером Гейдриха по фехтованию и верховой езде. Служебные обязанности у Раша были необременительные.)

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ КРАТКИЙ ОТЧЕТ

РАШ: В ночь перед тем, как диверсанты совершили нападение на машину рейхспротектора, я ужинал вместе с ним. Накануне я подал рапорт с просьбой о переводе в боевую часть. Мое здоровье совершенно поправилось, и я хотел вернуться на фронт. Гейдрих сказал, что не сможет без меня обойтись, и пригласил меня на ужин. В тот же день, но несколько ранее, он рассказывал мне об Эрнсте Вильгельме Боле.

УИЛЛС: Расскажите мне о Боле.

РАШ: Это было после тренировки. Впервые я позволил себе одержать победу над Гейдрихом. Рейхспротектор был довольно неплохим фехтовальщиком, хоть и не таким мастером, каким себя воображал. Особенно хорошо он владел рапирой. После того как я одержал победу, Гейдрих не на шутку разозлился. После тренировки мы мылись в душе, и он, как бы шутя, двинул меня по плечу. Двинул со всей силы, причем знал, что именно в это плечо меня ранили. Таков был Гейдрих.

УИЛЛС: Как вы отреагировали?

РАШ: Он засмеялся, и я тоже засмеялся. Уверяю вас, на моем месте вы поступили бы точно так же. Гейдрих сказал, что у него есть одна чудесная идея, и после того, как мы переоделись, повел меня к себе в кабинет. Это происходило в пражском Градчанском дворце. Фехтовальный зал был устроен в подвале. В кабинете Гейдрих предложил мне бокал пива, и я выпил, хоть и не без опаски. Гейдрих славился своими шуточками и запросто мог подсыпать мне в пиво какой-нибудь гадости, например слабительного. Понимаете, желая избавиться от адъютантской службы, я задал ему в фехтовальном зале хорошую трепку. Гейдрих очень болезненно относился к своей репутации фехтовальщика, и по его наигранной веселости я понял, что он задет не на шутку. Гейдрих спросил, знаком ли я с Боле. Я ответил, что видел советника Боле в рейхсканцелярии, в Берлине. Тогда Гейдрих рассказал мне о некоем документе, который Боле подготовил на случай оккупации Великобритании. В этот список были включены англичане, которые могли оказаться полезны для немецкого командования. Угадайте, где этот список находится сейчас, – сказал Гейдрих. Я предположил, что в каком-нибудь архиве. Гейдрих ответил, что я прав, и спросил, как бы на его месте я поступил с этими сведениями.

УИЛЛС: И что вы сказали?

РАШ: Ответ очевиден. Я сказал, что на основе этого списка можно было бы создать в Англии отличную разведывательную сеть. Шпионаж, сбор информации, все, что угодно. Даже шантаж. Вы ведь видели список.

УИЛЛС: А зачем он сообщил об этом вам?

РАШ: Гейдрих сказал, что я должен поработать на него в этом вопросе. Он всегда так говорил: поработать на него в том или ином вопросе. Идея была следующая. Меня прикомандируют к шестому управлению службы безопасности, которым руководит Вальтер Шелленберг. Я буду отвечать за связь с министерством иностранных дел, имея дело непосредственно с Боле. Гейдриха интересовали зарубежные связи Шелленберга и Боле. Дело в том, что и Боле и Шелленберг не любили делиться своими секретами. Они оба бюрократы, во всем придерживаются проформы. А Гейдрих хотел, чтобы они работали в одной упряжке с ним. Рейхспротектор немедленно осуществил свое намерение: вызвал секретаршу и тут же напечатал приказ. Я явно перестарался в фехтовальном зале, и Гейдрих вместо фронта направил меня на канцелярскую работу.