— По моей личной просьбе, — пояснил Федотов. — По собственному желанию. Ну и из чувства долга конечно. Когда ты видишь, что на улице пьяный жлоб пристает к женщине, ты ведь не проходишь мимо только на том основании, что обеспечение правопорядка — дело милиции?

— Странный довод, — буркнул Иларион. — Впрочем, не стану спорить. Мне все-таки хотелось бы узнать, что произошло.

— Произошла очень неприятная история, — со вздохом признался генерал. — Похоже, мы действительно взялись не за свое дело. Во всяком случае, результаты наводят на такую мысль. Андрей работал не один. У него была небольшая группа. Они занимались тем, что пытались проследить пути финансирования наших кавказских джигитов, отталкиваясь от знакомых тебе телефонных аппаратов. Это, насколько я понял из докладов Мещерякова, дало довольно занятные результаты. Стала вырисовываться любопытная схема, а потом… Потом наши ребята, очевидно, подошли вплотную к центру этого клубка, и это кому-то не понравилось. Не понравилось настолько, что Андрей — единственный из своей группы, кому пока что удалось выжить.

— Пока что, — повторил Иларион.

— Да, — сказал Федотов, — пока что. Матвей Брузгин не в счет. Он более или менее в курсе, поскольку нашел и обезвредил самый первый телефон, но он сейчас активно работает по своей основной специальности. Шпионские страсти — не его профиль. Остальные погибли все. Кроме Андрея, разумеется.

— Погодите, — сказал Иларион, — постойте… Телефон мне показывал Слава Горбанев. Вы что, хотите сказать…

— Позавчера, — кивнул генерал. — На Курилах. На Кунашире, если быть точным. По официальному заключению, которое прислали нам местные стражи порядка, утонул во время рыбной ловли. Внезапный шквал, лодка перевернулась, то да се… При этом, как я понял, лодку так и не нашли, и вообще искать что бы то ни было там и некогда, и некому. Утонул и утонул. Мало ли их каждый год тонет?

В голосе генерала звучала неподдельная горечь. Иларион взглянул на его внезапно постаревшее лицо, поспешно отвел глаза, крякнул и сильно потер ладонями щеки.

— Черт возьми, — сказал он. — Экая пакость… Что он там делал, на Кунашире?

— Проводил отпуск, — глухо ответил Федотов. — А заодно интересовался действиями одной рыболовной флотилии, базирующейся на Хоккайдо.

Упоминание о японских рыбаках навело Забродова на кое-какие мысли. Ему вдруг захотелось поинтересоваться, каким образом Матвею Брузгину удалось так безошибочно отыскать его в том японском ресторанчике, но он сдержался: сейчас было явно неподходящее время для подобных вопросов.

— А помнишь Валеру Кузнецова? — вдруг спросил Федотов.

— Помню конечно, — сказал Иларион. — У него еще кличка была — Смит. Он ведь теперь, кажется, во внешней разведке?

— Был до вчерашнего дня. Работал в нашем посольстве в Токио. Мы попросили его по старой дружбе аккуратно собрать данные об одном интересующем нас человеке. Сегодня утром пришло сообщение… Его машину кто-то расстрелял из гранатомета. Не пустую, как ты понимаешь.

Иларион принял это известие молча, поскольку сказать ему было нечего. То, что рассказывал ему Федотов, казалось нагромождением каких-то чудовищных совпадений, сильно напоминало бред и не желало укладываться в голове.

— Мещеряков в последние дни занимался проверкой некоторых операций японского банка Аригато, — продолжал генерал. — Не сам конечно. Был у нас такой хакер на жалованье, очень талантливый парнишка. Ты его, наверное, не знал… Вчера ночью им удалось проникнуть в базу данных банка. Насколько я понял, они там нашли какие-то данные, подтверждавшие твои теории. Но их засекли и… ну я в этом разбираюсь слабо. Вирус, что ли, им подбросили… Термоядерный какой-то вирус. Вся аппаратура сразу же сдохла, и полученные данные пропали. Андрей велел парнишке подготовить письменный отчет обо всем, что ему удалось подсмотреть, и поехал ко мне — докладывать. Утром вернулся за отчетом, и вот… Сделано все очень грубо и незатейливо. Куча народа видела машину, на которой уехал убийца. Кстати, Андрею удалось его подстрелить. Если бы жильцы дома не услышали, как он палит из своей «беретты», он бы так и истек кровью в том подвале. Убийца стрелял из автомата с глушителем. Один из свидетелей запомнил номер его «Жигулей». Номер оказался фальшивым, но машину нашли уже через час после покушения. Она стояла в одном из арбатских переулков.

Водитель сидел за рулем с пулей из «беретты» в правом бедре и со следом от стальной удавки на шее. Твой приятель Сорокин уже установил его личность. Москвич, двадцать шесть лет, работал в проявочной мастерской знаешь, из этих, новых…

— Японских, — подсказал Иларион.

— А то как же! Только не «Кодак» и не «Фуджи», а эта, как ее… «Набуки», вот! Недавно у нас появились.

— Чепуха какая-то, — сказал Забродов.

— Это только на первый взгляд, — возразил генерал. — Та рыболовецкая флотилия на Хоккайдо, здешние фотоателье, японский банк Аригато и даже ресторан, в котором ты сегодня обедал, имеют кое-что общее.

— Кое-что?

, - Кое-кого, так будет точнее. Всем этим богатством владеет тот самый человек, о котором так неудачно собирал информацию Кузнецов.

Иларион поймал себя на том, что нервно хрустит пальцами, и спрятал руки в карманы. Он посмотрел на больных с соседней скамейки, которые уже покончили с первой бутылкой и принялись за вторую. Ему показалось, что они веселятся чересчур усердно и слишком много вертят головами во все стороны, стараясь, чтобы это получалось незаметно. У того, что стоял к Забродову спиной, левый бок был заметно шире правого, как будто этот пациент что-то прятал под своей госпитальной пижамой. Эге, подумал Иларион. А генерал-то наш занял глухую оборону и ждет нападения буквально со всех сторон!

— Что за жизнь, — сказал он. — Так хочется дать кому-нибудь в морду, и совершенно некому! У вас на примете нет подходящего японца, товарищ генерал?

— Как не быть, — после недолгой паузы отозвался Федотов. — Есть конечно. Только он далеко.

В конце аллеи появился человек в белом халате. Он широко шагал по направлению к скамейке, на которой сидели Федотов и Иларион, и озабоченно вертел головой, кого-то высматривая. Генерал поднялся и помахал ему рукой. Медик увидел его, кивнул и перешел на мелкую рысь. Из-под его белого халата выглядывали форменные офицерские брюки и казенные ботинки армейского образца.