Впрочем, ответ дать всё равно придётся. Желательно такой, чтобы у неё не осталось линий для развитии беседы в эту сторону.

— Она обратила на меня внимание ещё до того, как я стал Децимусом и получил в собственность этот дом. На тот момент я был всего лишь тупым беспомощным толстяком, который лишь мечтал о светлом будущем. Теперь это самое будущее наступило и я хочу, чтобы в нём она была рядом.

Вроде достаточная порция розовых соплей, чтобы умилить публику. Если Баджи продолжит задавать вопросы, покажется ещё более сучьей стервой, чем есть на самом деле.

Сама ведущая тоже это понимает — хорошо чувствую волну недовольства, исходящую от индианки. Но это не мешает ей тут же переключиться на новую тему.

— Что вы можете сказать по поводу своей мачехи и сводной сестры? Дело в отношении них ещё не прекращено, но насколько я знаю, прямых доказательств у министерства безопасности так и не появилось. То есть они могут в любой момент вернуться назад. Вы собираетесь с ними общаться?

Демонстрирую ей натянутую усмешку. По крайней мере надеюсь, что она получается именно такой — мышцы лица слушаются всё ещё не слишком хорошо.

— Скажем так, если нам придётся увидеться по какому-то делу, либо мы пересечёмся случайно, избегать не стану. Но встречаться с ними в качестве добрых знакомых, я само собой не собираюсь. Они искалечили мою жизнь и едва не погубили её полностью. На мой взгляд, это достаточное основание, чтобы не общаться с этой парочкой.

Задаёт ещё пару вопросов, но я чувствую, что энтузиазм угасает. Основной момент она уже подняла и он не выстрелил. Думаю, теперь Лакшми сожалеет о трёх сотнях, выложенных в качестве гонорара. Как и о том, что явилась сюда с выездной командой, потратив время и деньги.

В конце концов, машет рукой, давая сигнал остановить съёмку и поблагодарив меня, покидает дом. Что интересно, даже извиняется. Без малейшей частицы искренности, но играет довольно неплохо. Не умей я читать чужие эмоции, возможно и поверил.

Дождавшись, пока техники уберутся следом за этой сукой, поворачиваю голову к застывшей около выхода из гостиной, Ранне.

— Теперь в спальню. Мне надо переодеться и отдохнуть.

Та кивает. А подойдя ко мне, неуверенным тоном интересуется.

— Господин, могу я задать один вопрос?

Поднимаю на неё глаза, а девушка с неожиданной яростью выпаливает.

— Вы можете забрать деньги у моей матери? И убить эту блядскую суку! Спалить её заживо, а прах засунуть в общественный туалет!

Молчу, ожидая продолжения, но Ранна не спешит раскрывать все карты. Поэтому уточняю сам.

— Почему?

Та передёргивает плечами, выплеснув волну зашкаливающей ярости.

— Она оплатила поддержание Петера на аппаратах до завтрашнего вечера. Но никакой операции не будет. Эта сука собирается уехать из Дели. Уже присмотрела себе недорогой дом где-то на побережье и внесла за него аванс!

Интересно. То есть тот рыдающий кусок мяса решил, что лучше наладить свою жизнь, чем спасать сына? С технической точки зрения, это возможно выглядит логично. Один ребёнок загнётся из-за собственной тупости, вторая пристроена к одарённому и находится на его содержании. Самое время купить недвижимость, чтобы пожить для себя и найти нового мужа.

Есть правда пара “но”. Даже если отбросить моральную сторону вопроса, девчонка пошла на сделку ради брата. А совсем не для того, чтобы её мать прикупила домик на берегу. Сам же Петер, после выпуска мог вытащить всю семью из бедности.

Ну и в конце концов, это её дети. Я понимаю, когда кто-то ненавидит людей. Основная их масса, это сучье отребье с парой извилин в голове и простейшими базовыми инстинктами. Которые к тому же ещё и крайне легко ведутся на манипуляции. Но подставить собственных детей? Из-за денег? Для такого нужно быть конченной мразью.

— Чего именно ты хочешь? Договор уже подписан, деньги я отдал. Если она не собирается оплачивать операцию, это печально. Но заставить её я не могу.

На самом деле, это чистая правда. В тексте договора не было пункта о целевом расходовании средств. Да и не указывают обычно подобное в контрактах полного патронажа. По крайней мере, если отталкиваться от той информации, которую я успел изучить в сети.

— Но вы ведь можете что-то сделать? Пригрозить ей? Надавить? Вы же теперь Децимус, а отец вашей невесты, уважаемый адвокат.