– Может, у него тогда дар забрать и все? Или жалеете вы мальчонку, Ваша Светлость, оттого, что спас вас?

Максутов нахмурился. Произошедшее в переулке перед домом Ирмера сокрылось под грифом секретно. Но уж слишком многие из окружения императора знали о том случае. Да и Дараган не последний человек в Петербурге. Однако все же интересно, кто проболтался?

– Болтаешь много. Очень ты, Давид Богданович, исполнителен, но глуп, – честно признался Максутов. – Все нужно делать в свое время. А время это еще не пришло. К тому же, шуму может подняться изрядно. Лучше его на свою сторону перетянуть. Всеми возможными способами. А там глядишь, что-нибудь и придумаем.

Игорь Вениаминович стряхнул воду с рук, взяв бумажное полотенце из поставок застенцев. Оно было не в пример приятнее их грубой квадратной бумаги, использовавшейся Там.

– Ваша Светлость, а мне теперь, что делать? – спросил Дараган.

– Ждать, мой дорогой. Сидеть и ждать, покуда я не позову. И не высовываться лишний раз. Говоришь, парнишка тебя не опознает?

– Нет, лица моего он не видел, одежду я купил, а после же сжег. В мундире он меня точно не узнает.

– Ну и замечательно. Хоть кто-то делает все хорошо, без излишнего рвения. А оно подчас может испортить все предприятие. Я выхожу, ты через пять минут. Прощай.

Максутов не торопясь, как и надлежало его чину, покинул уборную и столь же неспешно спустился по лестнице. Здание Меншиковского дворца было большим, однако слухи распространялись в нем с поразительной скоростью. Стоило на одном конце генерал-майору Рашимову чихнуть, как на другом восемь подпоручиков уже желало ему крепкого здоровья.

Оттого прескверная сцена с Зубаревым подобно гидре расползлась по второму этажу и, перескакивая из кабинета в кабинет, захватывала этаж третий. Встреченные кланялись чуть ниже, чем обычно, выдавая свое тайное знание. А Максутов, как правило суровый и напряженный, теперь позволял себе легкую улыбку. Как же иначе, ежели все шло по плану?

– Надо кого-то с седьмым рангом звать, – заключила Лиза, глядя на три кортика, воткнутых в стену.

Вообще, я в жизни не мог подумать, что их можно метать. Это раз. Два – оказалось большим сюрпризом, что Макар умел это делать. Как выяснилось, у него то ли дядя, то ли кто-то из родственников промышлял чем-то не вполне законным (еще Там, само собой), вот и научил простолюдина плохому.

– Может, снова попробуем? – вздохнул я. – Должно сработать.

– Нет, не должно, – отрезала Лиза. – Ты знаешь, что Макар не причинит тебе вреда. Ты же сам сказал, чтобы он метал их рядом с тобой. И подсознательно понимаешь, что ничего плохого не случится. Вот дар и не включается.

Мучался я недолго, решившись все-таки рассказать хоть кому-то о своих злоключениях. Так получилось, что у меня были только несколько близких знакомцев. На них и выпала тяжелая доля. Пусть Самарин и говорил, что никому нельзя доверять. Но носить в себе все это я больше не мог. Голова разрывалась на части.

К слову, ребята отреагировали положительно. Даже стали предлагать варианты развития дара. Ну, и дошли до этого.

– Можете говорить чуть потише? – взмолился Илья. – Если нас найдут, то…

– То что? – спросил я. – Думаешь, за всю историю лицея никто никогда не прогуливал занятия? Или Империя столь остро нуждается в гвоздях, что за саботаж нас четвертуют?

– Николай, что за глупости? – вздернула плечами Лиза. – Мы же не варвары. Телесные наказания не применяются в учебных заведениях уже почти тридцать лет.

– Действительно, наступил век гуманизма, – согласился с ней я. – Тогда вообще переживать не за что.

Но легче Горчакову не стало. Наш план был прост и изящен. Лизе внезапно поплохело с животом, поэтому Илья вызвался сопроводить ее до медпункта. Я и Макар попросту слиняли с занятий. Уже без всякого изящества. И теперь в крохотной лекторной пытались как-то пробудить мой дар. Хотя с тем же успехом можно было заставить девяностолетнего старика с импотенцией исполнить свой супружеский долг.

– Может вернемся на занятия, а после уроков соберемся снова и попробуем? – предложил Горчаков.

– Илья Сергеевич, при всем моем уважении, не будь занудой, – ответил Макар.

Лиза прыснула на его замечание, а я показал большой палец. Это придало Протопопову уверенности. И он продолжил.

– К тому же Коле после уроков еще повинность отрабатывать.

– Это точно, – мрачно отозвался я. – А потом в экипаж и домой.

– Снова жандармов приставили, – даже не спросила, а констатировала Лиза.

– Ага, у них же теперь главный Максутов. А мы вроде с ним в неплохих отношениях. Он и письмо лично прислал, где попросил меня быть осторожнее.

Вообще, Максутов много чего написал. Я даже удивился. Где человек такого ранга (а о назначении его Главноуправляющим Третьего Отделения не говорил только ленивый) и где я. Еще уверял, что мои перемещения по городу никак не ограничены, лишь упомянул, что теперь за мной неотступно станут следовать жандармы. Куда бы я не пошел. Они вроде бы даже хотели на занятиях присутствовать. Хорошо, что Зейфарт запретил. Мол, на территории лицея ни одному кадету ничего не угрожает. Вот и получалось, делай что хочешь, но за каждым твоим шагом будут следить. Как по мне, чувствовалось в этом во всем какое-то противоречие.