Резко поднимаюсь вверх, пока не оказываемся с Соней лицом к лицу.

– Спасибо, – шепчу ей. – Спасибо, малыш… Спасибо…

– Я люблю тебя.

– Ты никогда не пожалеешь. Я буду лучшим.

– Я знаю, Санечка. Знаю.

Скидывая одежду, накрываю ее собой, целую в губы и за одну секунду схожу с ума от возбуждения.

– Я сейчас кончу в тебя… – оповещаю еще до того, как вхожу.

– Да… Скорее… – частит Соня так же взволнованно.

И ведь кончал я в нее за годы тысячу раз. Только вот никогда при этом не владел следующим фантастическим, мать вашу, пониманием:

– Я сделаю тебя беременной.

– Да… Да, Саша… Да…

Охает, когда я плавно толкаюсь. Но сразу же принимает.

– Любимый мой…

– Любимая…

Это новый союз. Совершенно особенный контакт. С четким осознанием, что мы доросли не просто до того, чтобы заводить детей. Мы доросли друг до друга. Перестали летать на эмоциональных качелях. Отпустили все свои страхи и изгнали всех своих демонов. Поймали равновесие в одной точке, которую оба считаем своим домом. И готовы двигаться рука об руку в одном направлении.

Любовь – единство. Нерушимая сила. Автономная и совершенная Вселенная.

И когда я кончаю в Соню, кажется, что эта самая Вселенная поглощает нас полностью. Мы смотрим друг другу в глаза, сохраняя ясность сознания даже в самый пиковый момент, потому что происходящее намного объемнее плотского удовольствия.

– Только сейчас ты стала моей всецело.

– Я тоже это почувствовала.

Выдохнув это, обнимает крепче. Жмется изо всех сил, пока у нас одновременно не теряется дыхание. Новый вдох разделяем, касаясь друг друга губами и ласкаясь лицами.

– Всегда помни, что я люблю тебя навек, – шепчу я.

– Всегда помни, что я люблю тебя не меньше, – выдыхает она. – Мой Александр Георгиев. Мой главный герой. Мой могучий принц. Мой идеальный мужчина. И отец моих будущих детей.

Я закрываю глаза и в благоговении замираю. Потому что Сонино заключение является именно тем признанием, к которому я всеми силами стремился, и которое перед самим собой клянусь беречь до последнего вдоха.

ЭПИЛОГ

Одесса,

много-много лет спустя

Солнце клонится к закату, отбрасывая на темные воды моря жирную пылающую полосу света. Я останавливаюсь прямо напротив нее, там, где истончившийся оранжевый луч, преодолевая линию прилива, ложится на влажный песок. Спрятав озябшие ладони в карманы пальто, под крики чаек и шум прибоя, совершенная композиция которых на протяжение многих лет является для меня и гимном, и колыбельной, и будильником, с умиротворением провожаю очередной день своей неидеальной, но, определенно, счастливой жизни.

Море – сердце Одессы. Несомненно.

Оно не стареет. Не прощается. Не умирает. Оно останется здесь после меня.

А что же еще? Что же еще?..

– Папа!

Сердце, реагируя на пронзительный детский крик, сжимается и замирает, пока я на автомате не поворачиваю голову, чтобы убедиться, что бегущий по пляжу пацаненок не один, а со своим отцом. Встречаясь взглядами с последним, с некоторой долей грусти улыбаюсь.

– Добрый вечер, Александр Игнатьевич, – здоровается молодой мужчина, давая сыну знак повторить приветствие.

Я сдержанно киваю и отворачиваюсь обратно к морю. Вынимая руки из карманов, отвожу их за спину и сцепляю на пояснице, игнорируя холод и радуясь тому, что, несмотря на одеревеневшие мышцы, еще способен это сделать. Я стою и смотрю на то, как солнце медленно, но неизбежно, подобно годам человеческой жизни, подбирается к линии, провалившись за которую, погрузит все во тьму.

– Хочу, чтобы ты звонил и писал мне каждый день… Хочу, чтобы мы везде ходили вместе – к твоим и моим друзьям… Хочу гулять, взявшись за руки… Хочу говорить о всякой ерунде… Хочу встречать рассветы так, как на том сеновале… Хочу танцевать так, как на том празднике… Хочу плавать так, как сейчас… Саш… Я хочу обниматься с тобой… Хочу целоваться… Хочу спать вместе… Хочу нежничать и ласкаться… Хочу смеяться с тобой… Хочу искренне тебе улыбаться… Хочу чувствовать себя счастливой… С тобой хочу, Саш… Очень сильно хочу…

Все это у нас было. На протяжении большей части наших жизней. Совместный путь давно перекрыл стартовый раздельный. Дважды. Почти половина дороги пройдена к отметке в трижды. Каждый наш день с Соней был прекрасен. Многие отложились в памяти. Сожаление вызывает лишь то, что когда мои глаза закроются в последний раз, я не смогу забрать эти воспоминания с собой. Они останутся здесь, в этом времени. На страницах книги, которую Соня написала о нас. В словах, которые мы говорили своим детям. В их воспоминаниях. И в воспоминаниях их детей.