Солнышко морщится, делит вино на три раза, в промежутке между глотками жадно хватает воздух, но по итогу справляется. Когда забираю стекло, она снова тянется ко мне лицом. Едва я с выдохом наклоняюсь, целует.

Сталкиваемся ртами и погружаемся в темноту. Мое нутро закручивает ураганный вихрь. Сердце принимается скакать по всей груди и пытается поймать связь с космосом. И ему это, блядь, удается, едва Сонин маленький горячий язычок скользит мне в рот. Влетает, мать вашу, как торпеда, и тут же без предупреждения взрывается. Раскидывает внутри меня бесчисленные огненные снаряды. Заряжает неизмеримыми дозами радиации и всеми другими видами энергии. Это как бесконечность, помноженная на миллион. Это стремительная гибель всех клеток. И их немедленное аномальное воскрешение.

Застонав, сжимаю зубы вокруг ее язычка. Когда ускользает, бросаюсь вдогонку. Сладкие губы кусаю до первых капель крови. Только после этого, захлебнувшись диким восторгом, врываюсь Соне в рот. Одновременно жадно стискиваю ладонью ее грудь, следом обеими руками – бедра. Вдавливаю член в развилку между них.

Стон, который в этот момент выталкивает мое тело, настолько долгий и напряженный, что мне приходится оторваться, чтобы глотнуть кислорода.

– Без тормозов? – уточняю, заранее зная, что не дам Соне пойти на попятную. – Я много всего хочу.

Но мы уже конкретно пьяные, поэтому она без запинки выдает:

– Я тоже.

Хватаю ее и не самым деликатным образом подгоняю к кровати. Заставляю приподнять ноги и встать на матрас коленями. Пока Солнышко машинально ловит равновесие, упираясь в него еще и ладонями, стягиваю с ее выпяченной задницы трусы.

Она вздрагивает, отрывисто вздыхает и замирает.

Набухшая орхидея обильно сочится похотью. Я наклоняюсь, раскрываю ее ягодицы шире и размашисто лижу, заставляя Соню кричать. Ее соки густые, терпкие и вязкие. Никогда особо не задумывался, но походу я к ним пристрастился, как наркоман. И до этого член, сука, гудел как вскипевший и забытый на костре чайник. А уж после приема этого ядреного химического агента, от скакнувшего резче, чем артериальное давление возбуждения, похотью вибрирует каждая ебаная клетка в моем организме.

– Блядь… – сиплю я на пике. – Мне нужно вставить в тебя член, Соня. Срочно.

– Вставляй…

Едва получаю разрешение, стаскиваю штаны и направляю к ее узкой щелке член. Вхожу, однако, не с лету. Трусь пылающей головкой. Собираю влагу и тупо дразню. Себя? Или ее? Хрен знает!

Мне сносит башню. И я тупо не могу решить, чего хочу больше. Трахать Соню-лав? Или смотреть на нее в этой беззащитной, покорной и охуенно пошлой позе?

– Дай сюда свои руки, – требую сухо. Она теряется. В замешательстве пытается обернуться. Я удерживаю, давлю ладонью на спину и не позволяю ей выпрямиться. – Только руки. Приподнимись и заведи назад.

Пошатываясь, Соня выставляет их ладонями вверх. Я направляю, разворачиваю в нужную сторону и показываю ей, чтобы раздвинула пальцами ягодицы.

– Да… Вот так… Натягивай жестче… Хочу видеть всю тебя, пока буду трахать.

Она в ответ только всхлипывает.

Я же долго рассматриваю, как ее маленькая киска краснеет и приоткрывается. Сокращения, которые в этот миг происходят внутри нее, как личное сексуальное кипение, заставляют сжиматься не только это крохотное отверстие между ее нежных розовых губок, но и тугое колечко ануса.

– Пиздец, малыш… Это так охуенно… Ты, блядь, даже не представляешь…

Она издает какой-то дрожащий звук и снова оставляет мои извращенные комментарии без ответа.

Недавний оргазм и наличие алкоголя в крови должны помочь мне продержаться подольше, однако, едва я снова упираюсь в ее горячую щелку членом, тут же осознаю, что поблажек, мать вашу, не будет.

С хриплым вздохом заставляю себя закрыть глаза. Всеми силами пытаюсь снизить градус. Но, блядь… Не выдерживаю и пары секунд. Подрываю веки и снова жадно впиваюсь в эту охуенную порно-картину взглядом.

Соня же ерзает по матрасу коленями, расставляет ноги шире и нетерпеливо подается ко мне попкой.

– Ах… Уе-е… – выталкиваю я, когда ее жадная киска, вбирая в себя мой озверевший член, засасывает его будто в вакуум.

Перехватываю контроль тупо на инстинктах. Не знаю, кого победить пытаюсь, когда с размаху загоняю в Соню до упора. Она, конечно, вскрикивает и падает лицом на матрас, но меня и самого так, сука, кроет, что сходу сперма начинает подниматься.

– Блядь…

– Боже…

– Замри…

– Подожди…

Ладно. Считай, договорились. Секунд десять стоим тело в теле, не шелохнувшись, будто экспонат. Внешне лишь двустороннее громкое надсадное дыхание свидетельствует о том, что мы живые. А внутри… Клетки начинают активное деление. То ли готовятся к революции, то ли уже ведут войну – непонятно. Я просто чувствую себя так, словно все стихии мира получили в моем теле заточение, обозлились и, развернув всю мощь, принялись расшатывать меня, как сосуд. Который, конечно же, в любом случае полетит, на хрен, в пропасть. И разорвется там на миллиарды невидимых осколков.