Но там, на стартовой площадке, белый мультимиллиардер, родившийся на африканском континенте, вспомнил совсем другую книгу, роман лауреата премии «Хьюго» времен «холодной войны», от которой ему ещё ребенком было не по себе.

Она называлась “A canticle for Leibowitz”. «Страсти по Лейбовицу». Нет, к религии этот роман отношение не имел… как и к эротике. А вот с Азимовым перекликался… тоже касался цикла рождения цивилизации и её гибели. В огне.

А сейчас она заставила Мастерсона думать о чёрном лебеде, вестнике смерти и разрушения. Обычно он старался не думать, настолько страшна эта птица. Всегда хватало более реальных рисков. А тот, который казался маловероятным, игнорировался. Хотя бы для сохранности психики.

“Space Hawk” уносился ввысь, а его создатель всё размышлял… И радостные мысли о том, что он обеспечил западную цивилизацию новым “ultimo ratio”, которое позволит установить стабильный мировой порядок на следующие лет десять, – как ветром сдуло.

«Когда дело касается русских, обычные законы логики не действуют», – когда-то давно сказал ему отец, оторвавшись от чтения газеты. ЮАР до самого крушения апартеида была, мягко говоря, в недружественных отношениях с СССР. Ещё бы. Последний очень помогал чернокожим повстанцам.

Элиот не считал себя русофобом и признавал, что у страны, где букву “R” почему-то пишут зеркально, были свои достижения. Например, в космосе.

Но в этом случае отец оказался чертовски прав.

Элиот Мастерсон не был бы собой, если не располагал бы силами и средствами для наведения справок. И он знал: то, что ему известно как «Проект ”Прометей”», в Пентагоне значилось как «Проект ”Дамокл”». Впрочем, и в пятиугольном здании явно догадывались, что всё он знает, и мирились с этим.

Но… Fait accompli [3] , как говорят французы. Дело уже было сделано. Работа сдана заказчику, а значит, его детище находится под полным контролем НАСА… а по факту – военного ведомства. Кое-что он себе всё же оставил, хоть это и было незаконно. Крохотную «back-door», потайную дверцу, чтобы следить за функционированием платформы. Крохотный радиомаячок, который будет «спящим» и подаст сигнал на определённой частоте только в определённых узко очерченных обстоятельствах. В случае обнаружения это не бросало на него тень, а могло быть списано вояками на техническую недоработку. Всё-таки его специалисты чуть более компетентны, чем военные техники и инженеры.

Это знание было важно для него, чтобы планировать свою жизнь. И быть готовым к самому плохому.

Впрочем, Элиот установил для себя вероятность фатального развития событий в одну десятую долю процента. Не больше. Ведь люди – не лемминги, чтобы кидаться с обрыва в воду по весне. Ядерное оружие существовало почти восемьдесят лет, и хватило ума не применять его после Хиросимы и Нагасаки.

Он привык выигрывать, имея 1 к 100 не в свою пользу. То есть в ситуации в сто тысяч раз хуже. Облегчением для совести была мысль, что и без «Дамокла» глобальные риски не становились ощутимо меньше. Скорее – даже выше. Ведь «Дамокл», как его заверяли, будет важным фактором мировой стабильности. И годился тот не только против Медведя, но и против любой страны или блока, которые вздумают угрожать миропорядку. Он, может, был и неидеален, но именно при нем Мастерсон имел возможность заниматься своими проектами.

Не за горами времена, когда не только failed states, «государства-неудачники» – но и любой маньяк или фанатик смогли бы приготовить боевой штамм вируса в нано-микроволновке у себя на кухне. Об этом предупреждал Рэй Курцвейл [4] .

Но пока главной угрозой была одна страна, всё ещё располагавшая слишком большим количеством ядерного оружия и даже собиравшаяся свой арсенал наращивать.

Элиот Мастерсон задолго до первых значительных успехов взял за правило никогда не откладывать дела в долгий ящик. Даже если очень хотелось. Смета расходов была составлена им ещё в его личном реактивном самолёте, державшем курс на Майами, пока он смотрел на проплывающую внизу белую равнину облаков.

Техническая часть проекта была готова на следующее утро после озарения на космодроме. Он придумал её в пентхаусе, который арендовал со всей обстановкой специально для приватных встреч, хотя мог себе позволить купить его вместе с находящимся внизу небоскрёбом в семьдесят этажей. И ещё десять таких же. Но он не терпел «статусных расходов», а ещё меньше любил, когда деньги лежат мёртвым грузом.

Зато, как и вся его недвижимость, апартаменты были оборудованы системой «умный дом». Она могла не только поддерживать чистоту и кондиционировать воздух, но и заказать по сети и приготовить к его прибытию скромный обед или ужин. И не только готовую пиццу. Скромный по его меркам. Маленький конвейер, миниатюрный лифт, несколько манипуляторов – и вуаля! Bon appetit. И всё это без помощи прислуги из плоти и крови.

В этот раз он заказал машине хорошо прожаренный стейк. Вегетарианцем Элиот не был, давно решив, что для каждого периода жизни свои радости. Когда-то ему нравилось играть с конструктором «Лего», потом пришёл черёд видеоигр (подростком он их даже создавал сам), а потом он отдыхал от стремительного восхождения по социальной лестнице с противоположным полом. Немного старомодно, да. А когда он станет, как собирался, существом из волн и энергии, то найдет свои радости. Например, исследовать кривизну многомерного пространства-времени. Но глупо отказываться от тех источников удовольствия, которые тебе дает природа на текущем этапе. С этим даже буддисты не спорят.

Посвящать других всё равно пришлось бы, но этот момент Мастерсон старался максимально отсрочить. Однако и тянуть было нельзя. Он чувствовал, что в воздухе пахнет озоном, а значит, будет гроза.

Кто-то на его месте думал бы о своём состоянии и обо всех незаконченных проектах и планах. Кто-то – о семи детях от двух браков и двух бывших жёнах, с которыми он сохранил хорошие отношения. А он думал о цивилизации.

Никто кроме него не мог сделать эту работу. Работу хранителя.