Как же хорошо, что я скучно живу.

Как же хорошо, что меня от мамы спасли врачи, заметив моё нервное расстройство от недосыпа.

Как же ей бедной приходится жить с этой назойливой популярностью…

Был бы я культурным, то пропустил бы её вперёд. Будь извращенцем, то и не смотрел бы себе под ноги при этом.

Был бы общительным, то шёл бы наравне, завязав разговор.

А так я просто пробежал вверх по лестнице и стал изучать план пожарной безопасности.

— Ты куда спешишь? Зачем смотришь эти каракули? Планируешь сюда вернуться? — с улыбкой спросила женщина.

— Планирую при любом варианте остаться в живых, — ответил я серьёзно. — Когда рядом сверхи, тем более дамы, то нужно учитывать все варианты, Алла Георгиевна.

— Ха, узнал? Удивлён, что я тут и кем работаю?

— Нет. Институт Космофлота. Сверхи — дети, которым нужен авторитет. А, кроме Вас, кумира у молодой организации, скорее всего, нет.

— Чешешь, словно профессор Карпов.

— Я читал его статьи.

— А что же тогда так опасаешься этих «детей»?

— Я много читаю и другого. В том числе дайджест ЧП, — сказал я.

— Какая тебе нужна комната?

— Первая на втором этаже. Файнберг, Ксюшева и некая Кира оставили заявку на ремонт терминала, — пояснил я и показал записки.

— Тут же «домики», что с ними может быть не так после перезагрузки?

— Я это уже объяснял Ксюшевой, всё равно записки оставили.

— Странно. Кстати, не КсЮшева, а КсюшЕва. Она просто хочет казаться… А, ясно.

— Что Вам ясно?

— Ничего. Не буду вмешиваться.

Я закатил глаза вверх. Пофиг.

Женщина достала связку ключей, приложила палец к электронному замку и произнесла:

— Входи, терминал в стене у окна.

— Знаю. Не первый раз меня просят проверить ВТ в общагах. Только «домики» ранее никто не умудрялся заглючить.

— Они сверхи. Причём ты, похоже, вообще ушибленный, раз не в курсе силы этой тройки.

— А что с ними не так?

— Ничего. Хорошие девочки. Очень известные. Даже в газетах о них писали. О каждой.

— Ясно, — буркнул я и открыл одним движением крышку от «мозгов» терминала. Подсветил фонарём и прифигел. — Я так понимаю, одна из них пирокинетик?

— Да, Файнберг. А что?

— Дура она. Плату пальцем прожгла, а не только контакт от провода. Не знаю, зачем она хотела глюки у «Домбая», но это по учебнику. Только она перестаралась.

— Но, я так понимаю, починить ты сможешь?

— Нет. Прямо вот чтобы починить, нет. Заплатку могу создать. Делать?

— Насколько её хватит?

— До первого саботажа.

— Тогда делай.

— Ясно. Мне понадобится не меньше часа.

— Тогда начинай. А я посмотрю, чтобы ты не напортачил в комнате «детей».

Я наслоил клей-изолятор и проложил сверху медную дорожку, заранее убрав испорченное место. Хорошо, что участок, подвергшийся варварской атаке, был без сильного скопления контактов, иначе схема под списание полностью.

По крайней мере, с моими руками. Я осознаю, что есть более умелые люди.

Через час я закончил первый этап и достал фонарик, чтобы светочувствительный клей-изолятор затвердел. После этого убрал маленький металлический шпатель и аккуратно впаял дорожку.

— Неплохо. Я бы сделала лучше, но и ты справился, — заявила дамочка и шлёпнула меня с размаху в плечо основанием ладони.

Не люблю людей. Она, похоже, не знает того, что очень сильная.

— Аккуратнее, пожалуйста. Пусть Вы знаменитость, а я всего лишь техник, но закон СССР запрещает избивать меня, — сказал я, быстро собрал инструменты и свалил из корпуса под хохот.

Вернувшись на своё место работы, я хотел лечь спать, но рука продолжала болеть.

Я снял рубашку и взглянул… *цензура*.

Почти идеально круглый, но всё-таки овальный синяк размером четыре на пять сантиметров.

Это… *цензура*.

Даже сестра умеет сдерживаться.

А, ладно. Я достал мазь, как раз купленную на случаи «вынужденных тренировок доброй сестры и брата-задохлика», выдавил…

Чтобы мази хватило на всю гематому, пришлось разрезать тюбик.

После этого, так с ненадетой рубашкой, я и подремал пару часов.

Когда я проснулся, то к моему удивлению рука не прошла. Точнее синяк стал бледнее, но вот само предплечье и плечо казались немного больше, а так же болезненнее.