Она плавит и дурманит мой мозг похлеще любой наркоты.

Нет. Зависимости от женщины я себе никогда не позволю, но вот брать ее до хриплых криков, это можно.

Давлю Ясне на поясницу. Прогибается. Трусики натягиваются и через тонкую ткань видно шикарную попку. Шлепаю по ней. Кукла снова вздрагивает, тихо вскрикивая от неожиданности.

Ну а как ты хотела, девочка? Все по-взрослому!

Стягиваю трусы по ягодицам, оставляю кружево на бедрах. В этом тоже есть свой секс. Выглядит очень вкусно. И сжатые розовые губки, которые скоро будут блестеть от влаги, просто шикарны. Постукиваю по ним пальцами.

— Ну чего ты дрожишь? — сминаю ягодицу, оставляя на ней красные следы от своих пальцев. — Я же не делаю тебе больно.

Скольжу пальцами по попке, поглаживаю мягкие губки. Сухая опять совсем. Не хочет. Это я сейчас поправлю, но сначала надо снять с ее ночную сорочку.

Поднимаю девочку. Стоит передо мной на коленях. Трусики сползают по ногам ниже. Снимаю с нее одежду. Длинные волосы, заплетенные в косу, не мешают мне любоваться идеальными изгибами ее тела. Словно вылепили. Для меня.

Прижимаю к себе спиной. Обеими ладонями накрываю грудь, трусь о соски, сминаю полушария. Ее тело медленно просыпается, откликается на мои прикосновения.

— Ты же… Вы… — путается в словах, — Ты говорил, сегодня не придешь.

— Передумал. Как голодный зверь, пришел на твой сладкий запах, — впиваюсь зубами ей в шею.

Вскрикивает. В этот раз переходя в стон и совсем другую дрожь. Ее соски упираются мне в ладони. Поглаживаю, зажимаю между пальцами, прокручиваю, оттягиваю и резко отпускаю. Ясна сокращается всем телом от выстрела кайфа в низ ее живота.

Я знаю, девочка, как устроено женское тело. И всегда так или иначе получаю то, что хочу.

Толкаю ее в спину, чтобы вернулась на четвереньки. Заставляю прогнуться. Аппетитная попка призывно приподнимается вверх. Соблазнительно, конечно, но нет. Там я ее точно порву. Чтобы лишить эту малышку девственности еще и в заднице, надо больше времени. А я слишком нетерпелив на нервах, но кое-что мне все же очень хочется сделать. Невозможно не воспользоваться моментом.

Развожу упругие половинки, нахожу тугое колечко, вожу вокруг него подушечкой пальца.

— Прекрати трястись, я не сделаю тебе больно. По крайней мере, постараюсь.

Облизав палец, давлю на сжавшуюся дырочку, даже не пытаясь протиснуться глубже. Глажу, массирую. Веду по промежности к губкам, раскрываю и глажу ее там, размазывая капли проступившей влаги.

— Тело не обманешь, да, Ясна?

Намотав ее косу на кулак, тяну на себя, чтобы еще сильнее прогнулась. Приставляю член ко входу, и делаю рывок внутрь.

— Бля, как охуительно… — вырывается хриплое. — Дай мне эмоций, — тараню ее тело новым толчком. — Кричи, стони. Я хочу твоих эмоций!

Настоящих, блядь! Чистых! Я становлюсь жадным и голодным до них все сильнее. Чем глубже я внутри, в ее узкой тесноте, тем мне больше хочется. Все нервное напряжение стекает вниз и сосредотачивается в стояке. Он твердый до боли в паху и мышцах.

Буквально натягивая девчонку на себя, свободной рукой снова давлю на сфинктер. Массирую его. Она напрягает мышцы, сдавливая меня сильнее.

Шиплю, шлепая Ясну по заднице. Больно. Слишком сильно стиснула.

Оставляю в покое ее попку, отпускаю косу и рывком покидаю ее тело. Роняю на кровать. Переворачиваю. И да, черт возьми! Я ебаный маньяк, но меня вставляет то, что я вижу.

— Как же мне не хватало жизни в этом аду, — хриплю, устраиваясь у нее между ног и губами собираю соленые слезы.

Мне непонятно, почему она плачет. Я уверен, что не делаю ей больно. Но капли чистых бриллиантов блестят на щеках, и я собираю их губами, чувствуя, как дрожу теперь вместе с ней.

— Ты одуряюще прекрасна, куколка, — двигаюсь в ней медленно, с оттяжкой. Хочу продлить этот момент, но ни хрена не выходит.

Оргазм подкатывает слишком быстро. Ясна кусает губы, я целую в них и до меня доходит, что я впервые за последний год трахаю женщину без резины.

— Черт! — сжав зубы, дергаюсь назад и добиваю себя рукой, обильно кончая малышке на живот. — Башку теряю с тобой, — тяжело дыша откатываюсь на спину, понимая, что она не кончила. Лежит рядом, прикрывается руками, сдвигает ноги и тихо шмыгает носом.

Я догадываюсь, откуда слезы. Боится. Она все еще меня боится. Завтра проведу с ней весь день, пусть привыкнет. Может потом ее слезы будут не от страха, а от удовольствия?

Отдышавшись, раскрываю свою сжавшуюся в комок куклу и ласкаю ее пальцами, толкаясь внутрь и сминая клитор до ее всхлипов. Она долго сопротивляется собственному удовольствию, но физика берет свое.