— Донна… не трещи. Ты мешаешь думать.

— Простите, госпожа… Просто я так… так расстроена и напугана…

— Не надо было перемещать его порталом. Это только усугубило и без того незавидное положение, — твёрдо констатировала женщина, задумчиво осматривая рану наследника.

— У меня не было другого выбора… Вы бы видели в каких условия его содержали! Без еды и воды… а каких усилий мне стоило попасть к нему в темницу!

Женщина наградила ее долгим нечитаемым взглядом и удовлетворительно кивнула.

— Промой пока раны.

Сама незнакомка отошла в сторону скалистого выступа, на котором валялась впопыхах кинутая сумка, и принялась копошиться в ней. С виду холщовый мешок казался небольшим, но рука женщины окунулась в него почти по локоть. Раздалось дребезжание стеклянных пузырьков в аккомпанементе недовольного ворчания. Спустя несколько минут усиленных поисков, она-таки вынула склянку и махом проглотила содержимое.

Донна, закончив с раной на спине, принялась омывать разбитое лицо наследника. Чтобы связанного бить много силы и смелости не надо… сдачи-то не даст…

— Скорее, у эликсира короткий период действия …, - знакомая незнакомка отодвинула встревоженную Донну от раненного и, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, принялась зачитывать заклинание.

Когда первые слова долетели до ушей Донны, девчушка испуганно охнула, закрыла лицо ладонями и инстинктивно попятилась назад.

Звучание слов набирало силу, пока не стало эхом отражаться от покатых стен пещеры. Я внимательно следил за Альдериком и этой женщиной, точно понимая, что именно в эту минуту узнаю истину. Быть может, как раз в этот момент и произошла смена душ?

Я оказался прав лишь отчасти…

Глаза Альдерика распахнулись на несколько крохотных мгновений. Он нахмурил брови и внимательно посмотрел в лицо склонившейся к нему женщине, а затем снова погрузился в сон.

— Нет! — с досадой вскрикнула та, скинув с алтаря низенькие свечи. Напуганная Донна подскочила к наследнику и прижалась ухом к груди, которая казалось перестала вздыматься.

— Еле-еле бьется, Хала…, - шмыгнула она носом и приложила пальцы к сонной артерии, отсчитывая снижающийся пульс. — Он умирает!

— Демоны Аваллона! — зарычала Хала и одним рывком отцепила девчушку от наследника. — Не путайся под ногами!

Донна упала у подножия алтаря и тихонько заплакала, обняв колени руками. Она читала какие-то молитвы чужим богам, но так горячо, что я не усомнился ни на йоту: ее точно услышат.

Хала же, на истерики время не тратила. Выхватила из-за пояса кинжал, полоснула свою ладонь и нарисовала кровью символы на побледневшем лице Альдерика. Его глаза, закрытые веками, беспокойно метались из стороны в сторону, словно наследнику снился дурной сон. Пальцы на руках подрагивали и дыхание становилось рваным, отрывистым.

Из уст мага текло новое заклинание. Темное и густое, обволакивающее пленника с головы до ног. Она повторяла и повторяла одну и ту же фразу… Долго, бесконечно долго. И в какой-то момент я заметил изменения. Цвет лица наследника улучшился, утратив болезненную серость, глаза перестали метаться и дыхание стало глубоким, ровным. Ссадины на лице стягивались прямо на глазах, не оставляя после себя даже розовых рубцов… А Хала… Ее голос хрипел, грубел, сипел и я обернулся, встревоженный этими изменениями. Передо мной больше не стояла женщина средних лет. Это была старуха… седая и морщинистая, узнать которую удавалось только благодаря тому же упрямому и цепкому взгляду. Сжав кулаки, один из которых до сих пор кровоточил и капал багровыми каплями на пол пещеры, она упрямо продолжала читать заклинание, теряя свою жизненную силу…свою молодость. Еще и еще, пока обессиленно не осела на землю.

Донна с широко распахнутыми глазами подскочила к ней и взяла в кольцо рук, поддерживая хрупкий стан. Сухонькая, как веточка. Практически обескровленная. Она подняла неестественно (для нового облика) живой взгляд и разомкнула серо-сиреневые губы:

— Его тело цело, но душа… она ранена и не может пребывать в гармонии с телом, пока не вылечится… кхе…кхе… Найди Налу… она поможет сохранить сосуд до возвращения души. Запомни, Донна… Этот мальчишка принесет нам мир… Его жизнь ценнее всех наших…

Последние слова мага оказались спусковым крючком. Резвой пулей, прорвавшей буферную оболочку памяти, бережно ограждавшую мой неподготовленный мозг. Теперь меня захлестнули свои собственные воспоминания… не казавшиеся навязанными или чужими. Белые пятна памяти заполнялись красками, повествуя о моей той, другой жизни. Детство и юношество, воспитание и тренировки, уроки отца и мать, которая слишком рано ушла… Мое поражение в войне, а вместе с ним и ярость. Желание вернуть доброе имя своей династии, восстановить справедливость, облегчить ношу своему народу. Смесь воспоминаний из двух жизней и ураган разных чувств смешались в одном флаконе.