— Ага, он просто угостил тебя наркотиками. Он такой заботливый.

Меня аж скрутило от этого. Она описывает конченного урода, который просто посадил её на наркотики. Но при этом говорит о нём с какой-то теплотой, словно он показал ей, как чудесен наш мир. Так и хочется спросить: Саки, ну как, чудесен этот мир?

— Я… подсела почти сразу, — сдалась Саки.

— А бросила?

— Как только узнала, что беременна. Но… — она покраснела. — Это из-за того, что у меня не было денег. Надо было выбирать: наркотики или еда.

— Ты сильная девушка, — кивнул я, готовя кушать.

— Откуда ты знаешь, что я сильная?

— Ты до сих пор жива. Выбрать пусть даже такую жизнь вместо приятного ухода в мир иной — сильный поступок.

— С-спасибо, — смутилась Саки.

Я вру, это не сильный поступок, однако от тёплого слова и кошке приятно. Так почему бы и не поддержать её немного морально?

— А почему вы разошлись со вторым? — поинтересовался я.

— Он нашёл другую, — ещё тише ответила она. — Снова.

Поиспользовал и бросил. Интересно, следующую он тоже поиспользовал и бросил?

— Но как ты вообще опустилась на самое дно?

— Я… после второго парня, когда поняла, что беременна… Я уже была наркоманкой, а никто не хочет связываться с такими. И идти шлюхой тоже не хотелось. И я просто… я просто не стала бороться дальше. Я знаю, звучит глупо, но мне показалось, что легче просто пытаться жить дальше как придётся. Это… сложно описать… Думаешь, что ладно, всё равно не могу устроиться работать, лучше буду жить как придётся. Я выбрала почти добровольно этот путь. Так было проще и легче.

— Легче быть бомжом? — удивился я.

— Угу. Мне же не надо было теперь волноваться о работе или о том, как жить дальше.

— Наверное, я не смогу понять этого, — покачал я головой.

— Я бы тоже не смогла, но когда ты почти на самом дне, то устаёшь бороться и жить, хочется просто опустить руки. И я опустила.

— И опустилась.

— Да…

— А почему не вернулась домой? У тебя же была возможность, нет?

— Была, но… что я скажу родителям, особенно вернувшись в таком виде?

— Что ты была дурой? Слёзно умоляла бы помочь тебе, каясь в том, что поступила как последняя идиотка. Они бы и простили.

— Да, но… мне было стыдно, — начала она бормотать под конец. — Их дочь стала шлюхой.

— Ну не говорила бы им об этом, — спокойно заметил я.

— Они знали. Вернее… папа знал.

— Он увидел тебя на работе? — догадался я. — Когда сам пришёл порадовать себя?

Мир тесен. Это даже немного забавно, что она наткнулась на собственного папашу.

— Всё немного хуже. Он заказал девушку, и к нему пришла я. И… вышло немного неловко, — с грустной усмешкой ответила она.

— Могу себе представить.

Вскоре я подал на стол наш ужин.

Саки оставшийся вечер молчала, словно потеряла всякое желание разговаривать. Нет, она не игнорировала меня, просто сидела с подавленным видом, явно осмысляя свои прожитые в веселье и хорошей компании дни.

Чем я мог ей помочь? Боюсь, что ничем. Будет хорошо, если она поймёт сама, в какую же задницу угодила, и переосмыслит всё. И будет не очень, если сразу после порога моей квартиры она найдёт ещё одного единственного и неповторимого, ради которого можно пойти на всё и который ну точно её не бросит.

Но тут я не мог с ней ничего поделать. Некоторые люди не меняются, как ты ни пытайся что-то с этим сделать. Их даже пережитое не исправит и не поставит на путь истинный, так как они, как игрозависимые, будут каждый раз делать ставки, надеясь выиграть. Надо ли говорить, что удача улыбается единицам? Остаётся лишь надеяться, что она не из таких и использует мою помощь правильно.

Послезавтра наступило куда раньше, чем мне бы хотелось.

Теперь я понимаю, зачем нужны такие люди, как мы, Бурому, да и в принципе лейтенантам и боссу. Всегда будет грязная работа, которую нельзя показывать начальству и которую не доверишь обычным воякам. То, что будет личным секретом одного человека.

И команды, которая верна только ему.

По крайней мере, он будет знать, где живёт стукач, если такой заведётся.

Основной сбор действующих лиц был на этот раз не в нашем штабе, как обычно, а в отдельно снятой квартире. Причина была в охране нашего штаба — всё те же головорезы картеля, которых расспроси босс, и они всё расскажут. Никто не должен был знать, что мы уезжаем на левых машинах, одетые не так, как обычно, что будет выглядеть весьма подозрительно в свете будущих событий.