Её язык заплетался, будто ей было тяжело формировать слова в предложения.

— Ты что-то хочешь сказать мне? — подтянулась Фиеста, её рука уже легла на рукоять пистолета, и её не смущало, что девушка перед ней беременна.

— Я… я…

— Она сюда приходит узнать, осталась ли еда на выброс, — спокойно закончил я за бездомную, прерывая непонятно что. Это даже наездом назвать нельзя, Фиеста просто, как говорят в классе, доебалась. Заглянул обратно в коридор, откуда мы только что вышли. — Оскар, выйди на секунду, к тебе пришли!

Фиеста ничего не ответила, лишь прошлась по ней взглядом, после чего, не сказав ни слова, прошла мимо испуганно шарахнувшейся от неё бродяжки. Я в этот момент задался вопросом, с кем же я буду теперь работать, если одна из моих будущих коллег готова пристрелить просто за то, что ты оказался на её пути.

Мы вышли из переулка, после чего остановились около каких-то грязных бочков, словно занимая оборонительную позицию.

— Ствол есть? — спросила без какого-либо интереса Фиеста.

— С собой есть.

— Всё равно держись за спиной и слушай меня.

— Как скажешь.

Ждали мы, как выяснилось, старый чёрный шевроле тахо — громоздкий джип с острыми углами, на котором любили ездить настоящие полицейские в фильмах про мафию. Только в нашем случае на ней ездила сама мафия. Он остановился прямо напротив подворотни, заскочив колёсами на тротуар. Фиеста лёгким толчком в спину направила меня к джипу.

Внутри, как выяснилось, был всего один человек — сам водитель. Обычный подстриженный под ёжика мужчина в повседневном пиджаке без каких-либо изысков.

— Бурый описал ситуацию, — сказал он, когда мы забрались внутрь. — Чека рвёт и мечет по поводу сына. Я так слышал.

— Двигай, Гребня, — холодно ответила она. Наверное, такая манера разговаривать была для неё нормой.

Машина резво тронулась с места, подпрыгнув, когда колёса соскочили с тротуара, и первые несколько секунд вжав нас в кресла.

— А ты, получается, тот самый парень, которого решил взять под своё крыло Бурый, — глянул он на меня через заднее зеркало в кабине. Отсюда мне были видны только его глаза. Серые, практически ничем особо не привлекающие, холодные, как и у Фиесты.

— Получается, что так, — кивнул я.

— Ну что ж. Добро пожаловать, получается.

— Спасибо.

— Гребня, — прервала наш обмен любезностями Фиеста. — Ты с нами будешь, или Бурый кого-то ещё к нам пришлёт?

— Нет, только я с вами. Остальные… они заняты. Разным.

— Я поняла, можешь не озвучивать, — ответила она без интереса, после чего начала просто рассматривать собственные ногти, словно больше её ничего не интересовало.

А мы тем временем быстро проезжали через Нижний город, словно на экскурсии, где нам предлагали взглянуть на местные достопримечательности и то, как низко может скатиться человечество.

— Парень, ствол есть? — спросил Гребня, как его вроде звали, через минут пять нашего молчания.

Его голос был низким и твёрдым. Не знаю почему, но, даже не видя его лица, Гребня по голосу сразу стал ассоциироваться у меня с тем, кто решает проблемы, а не пытается их разрешить.

В чём разница между решить и разрешить? В этом мире разрешить проблему — это когда всё решается миром и без жертв, все довольны. Решить проблему — это значит, что к проблеме будут подходить со стороны физического устранения.

— Есть.

— Какой?

— Глок семнадцать.

— Хороший ствол, — нейтрально ответил он. — Хорошо стреляешь?

— Достаточно, чтоб убить, — пожал я плечами.

— Убивал?

— Естественно никогда, — покачал я головой.

— Мы тоже никогда никого не убиваем, — совершенно серьёзно ответил Гребня, притормозив на светофоре. — Мы пацифисты.

Это, видимо, была такая шутка, просто услышать её от человека, который говорит таким серьёзным голосом, было слегка непривычно. Потому что звучит она как утверждение, причём на полном серьёзе, и ты не знаешь, смеяться над ней или нет.

— А много вас у Бурого? — решил задать я другой вопрос. — Тех, кто подчиняется именно ему?

— Достаточно. Ты со всеми как-нибудь свидишься. Если выпадет шанс.

— Если? — меня постановка последнего его предложения немного смутила.

— Всему своё время. Я за Бурого отвечать не буду. Тебя как звать? — светофор вновь загорелся зелёным, и мы медленно тронулись дальше, ожидая своей очереди, когда сможем проскочить через перекрёсток. Что удивительно, здесь тоже иногда бывали пробки на оживлённых улицах. Едва появилась возможность, как двигатель взревел, и нас вновь вжало в спинки кресел. Гребня явно спешил.