— Но я…

— Рот закрыла, — зарычал он на неё. Вздохнул и посмотрел на меня, словно извиняясь. — Не стоит углубляться в это. Она немного перестаралась, так как туговата.

— Я так и понял, — кивнул я.

И тут неожиданно Пуля сменился в лице.

— В смысле, ты хочешь сказать, что моя сестра тупая? — неожиданно спросил он. Прямо ни с того, ни с сего, слегка озадачив меня. Я, честно говоря, от такой резкой смены интонации слегка растерялся. Слишком не в тему это было сказано, от чего на мгновение я даже не знал, что ответить на это.

— Прости, что? — переспросил я.

— Ты хотел назвать мою сестру тупой? — повторил он с неожиданной злостью.

— Что… ты о чём? Вообще, как ты дошёл до этого? — вскинул я бровь.

Я редко меняюсь в лице, очень редко, но если меняюсь, то, значит, что-то меня сильно так удивило. Как, например, неожиданная претензия и агрессия, хотя сейчас я, кажется, понимаю, с чего он вдруг взбеленился так. Видимо, Пуля тоже понял, что явно перегнул палку, и лишь тряхнул головой.

— Ничего, забудь.

Ни прости, ни какого-либо другого извинения.

Чем больше я провожу с ними времени, тем меньше они мне нравятся. Если пересчитать, то адекватных людей здесь ну очень мало. Если только Француз, Ряба или Гребня, хотя у последнего тоже что-то не всё в порядке, если присмотреться. Создаётся ощущение, что Бурый собирает людей не самых обычных. Возможно, рассчитывает на то, что их особенности помогут лучше справляться с работой. Или чтоб характер не позволял сходиться с другими более тесно, таким образом предотвращая сговор и предательство.

Как, например, Пуля: такое ощущение, что у него комплекс старшего брата — стоило ему привидиться, что кто-то что-то имеет против его сестры, как он, едва не разрывая на себе рубаху, бросается разбираться. Так, по крайней мере, сейчас он выглядел, пусть и не делал ничего подобного.

Его же сестра, она не просто дура, она больна на голову. Вот уж точно идеальные люди для убийства без каких-либо тормозов.

— Кстати, Шрамик, а у тебя девушка есть? — неожиданно спросила меня Гильза.

— Девушка? А что такое? Хочешь ей стать? — нейтрально поинтересовался я.

— Тише будь, — тут же встрял Пуля. — Ещё тут в парни к ней не набивался.

Сейчас это можно было бы воспринять как прямое оскорбление меня. Но я лишь пропустил его слова мимо ушей, так как не был заинтересован в разборках. Особенно с таким человеком. Моё мнение о Пуле упало едва ли не до плинтуса, пусть он этого и не понимал.

— Так есть или нет? — продолжила доставать Гильза. — Вот у меня никого нет!

— Ты тоже умолкни, — оборвал её брат. — Думай, что говоришь.

Это был довольно толстый подкат. И у меня действительно создалось впечатление, что здесь что-то не так. Пуля так рьяно её защищает сейчас, как очень и очень ревнивый брат, который даже представить не может, что в его дорогую сестру кто-то будет тыкаться членом, хотя сам наверняка имеет отношения с девушками. А может быть и так, что он сам с ней и трахается. Учитывая моральное разложение этой части города, я бы не удивился, будь это правдой.

— Получается, с ним уже… сколько?

— Да года четыре, — пожал он плечами. — Как ствол начали нормально держать, наверное.

— То есть вы с ним не с самого начала?

— Панк с ним с самого начала, — сказала Гильза. — Раньше он на Панка работал, а потом тот на него.

— Бурый вообще сам поднимался, — кивнул Пуля. — Я помню, что он начинал с низов, но быстро дошёл сам до этого положения. Всегда хотел большего.

— А долго поднимаются на такой пост?

— Да как сказать… он же…

— Без знакомств очень долго! — настоятельно произнесла Гильза, перебив брата.

— И что случилось с теми, кого он сместил? — спросил я.

Хотя вопрос не совсем правильно поставлен, так как вполне логично, что с ними случилось. Такие посты просто так не покидают. Куда важнее, участвовал ли он в том, из-за чего их сместили? Такое дело не должно быть частым, так как подобные места явно пригретые и прибыльные, что порождает слабую текучку. Но он поднялся, как я понял, от кладмена до лейтенанта.