И девушку я узнал — это была та странная личность, что смотрела мне в глаза. Собственно, сейчас она делала то же самое. Смотрела мне едва ли не в душу широко раскрытыми глазами.

— Не обижай её, — холодно произнесла Фиеста, присев около меня. Из-под плаща показалось её колено.

— Но я даже слова ещё не сказал.

— Ты смотришь ей в глаза. Она может расстроиться и расплакаться.

Это шутка? Девчонка просто смотрит, не моргая, на меня, будто пытается просветить насквозь. И я ей не должен смотреть в глаза? Боже… мир сошёл с ума.

Но я сделал, как попросила Фиеста, и отвернулся.

— Тебя ранили, — подытожила она, подняв мою правую руку.

— Да, спасибо, Фиеста, я заметил это, — пробормотал я, немного жмурясь от боли.

Правая рука из-за взрыва представляла из себя жалкое зрелище. С большого пальца только ноготь сорвало, чёрт с ним, но вот на указательном теперь не хватало двух фаланг. Вернее, они были, но висели на кусочке кожи, словно новогодняя игрушка. От среднего осталось больше — ногтевая фаланга была буквально разорвана в клочья, хотя вторая и третья пусть и были порваны, но всё же ещё являлись частью руки. Про ладонь можно и не говорить — изорвана осколками.

Скорее всего, судя по тому, как печёт руку и ухо, им тоже досталось, пусть пока я и не знал, насколько там всё плохо. Успокаивал себя тем, что всё равно шрам у меня занимает правую половину, так что на фоне его это будет незаметно.

— Лишился указательного, — подытожила она.

— Не совс…

В этот момент она схватила свисающие на коже остатки пальца и дёрнула за них, оторвав нафиг. Это было столь же больно, сколько и неожиданно. Из глаз брызнули слёзы. Я только было открыл рот, как меня повалили на землю и заткнули рот ладонью, от чего вместо вскрика боли у меня вылетело лишь мычание. Ещё и затылком приложился, от чего в глазах поплыло.

— Даже не смей, — грубо произнесла она, надавив коленом на грудь и не давая мне встать. — Маленькая царапинка, а ты визжишь уже как баба.

Ни черта себе, маленькая царапинка, что ж тогда, по-твоему, большая царапина?

Было больно настолько, что потекли слёзы. А ещё у меня мороз по коже побежал, когда я представил, что она просто оторвала свисающий кусок плоти с пальца, будто ничего такого в этом и не было.

— Он не нужен, — покрутила она его перед собой в пальцах. После чего сама положила мне его в карман брюк и грубо перевернула на живот. — Не смей раскрывать рот.

— Поаккуратнее, — прошипел я.

— Не указывай мне, что делать, — было мне ответом, после чего пальцы пробежали по тому месту, где всё жгло и буквально рвало мышцы на части. Холодные, я бы даже сказал, приятные, но вот страх того, что может сделать Фиеста…

И она сделала! Эта сучка просто засунула пальцы в рану и начала там шерудить, будто я тут под наркозом лежу! Бесполезно описывать тот спектр боли, который я почувствовал, но ощущалось так, как если бы мне рвало мышцы в спине. Пришлось сжать челюсти покрепче и упереться лбом в землю, чтоб не раскричаться здесь, хотя ноги всё равно стучали по асфальту.

Как же… мать твою… больно!..

— Хватит там мычать, будто это больно, — порадовала меня ответом Фиеста.

— Пошла… нахуй… — выдавил я из себя, чувствуя, как тело содрогается.

— Сам иди нахуй, — было мне ответом. — Можешь радоваться, слабак. Порез не такой страшный, как мог быть. Даже сшивать ничего не придётся. Но останется шрам.

— Радостно-то как… — прошипел я. — Ты вытащишь пальцы из раны или нет?!

— Ему больно, — раздался второй голос, который, как я понимаю, принадлежал второй ведьме.

— Да быть не может!

— Я просто сказала, — расстроенно ответила она.

Я, конечно, очень благодарен тому, что ведьмы меня спасли, но это не меняет того факта, что мне больно, а они даже глазом не ведут.

— Значит, надо поступить так, — наконец решила выдать свой вердикт Фиеста. — Надо убрать боль.

— Да ты что?! Серьёзно?! — из-за слёз боли я даже не видел ничего толком.

— Да, — невозмутимо холодно ответила она. — Не вздумай двигаться, Шрам, — после чего провела двумя пальцами вдоль краёв раны, которая буквально горела.

Эффект был неожиданным и очень быстрым. Казалось, что края раны обкладывают льдом, и она начинает очень быстро неметь. Когда она довела, как я понимаю, до края раны, боль уже сошла на нет, но вместе с этим я не чувствовал и спину. Это нормально, что я ничего не чувствую, будто онемела вся спина, или Фиеста накосячила? Ответ мне дали до того, как я успел спросить.

— Чувствуешь холод? — недовольным голосом поинтересовалась Фиеста.

— Да. И не чувствую боли.

— Хорошо. Отойдёт к вечеру. Тебе будет так же больно, имей ввиду, — она схватила меня за шиворот и рывком подняла на ноги, едва не задушив, и грубо развернула к себе. — Ты не мог справиться с простым импульсником. Ты серьёзно? Рехнулся?