Мины отправились устанавливать Француз и Панк, как одни из самых ответственных, в то время как я с Пулей, Гильзой и Бурым устанавливали на чердаке пулемёт, распаковывали ленты к нему, собирали патроны по дому и готовились к обороне, если вдруг наёмники смогут пробраться внутрь.

На чердаке были очень маленькие и удобные окошки, через которые было хорошо стрелять по тем, кто будет снизу, да и обзор открывался отличный. К тому же, с какой бы стороны они ни полезли, у меня, как у того, кто будет стрелять сверху, была возможность поменять точку в любой момент и поддержать огнём с нужной стороны.

Остальные расположатся на втором этаже и одни будет караулить лестницу. Тоже с пулемётом.

— Осталось всего ничего… — вздохнул Пуля, помогая создать баррикаду на лестнице. — Ещё чуть-чуть, и можно будет вздохнуть спокойно.

— Думаешь, сможешь? — грустно усмехнулся я.

— Не, ясен пень, что мы постоянно на мушке, но не будет такого пиздеца, который вот-вот в каждое мгновение укусит тебя за задницу.

— Не знаю, как по мне, станет только хуже.

— Почему?

— Картель Верхнего города, банды, полиция возьмётся за нас, чтоб свалить всех собак на ослабевший клан. Проблем будет море.

— Бурый всё сделает, — уверенно произнёс он. — Так что можно не париться.

Просто удивительная вера в своего человека.

Вскоре, когда мы закончили, Бурый дал отмашку наёмникам, что контракт выполнен, после чего позвонил Мачо. Мне сложно представить, что он должен был сказать тому, чтобы ненавязчиво и без подозрений сообщить о том, что мы теперь без защиты. То ли Мачо тупой…

То ли Мачо действительно тупой. До сих пор не факт, что он действует в одиночку. Бурый сказал, что ему едва хватило денег и пришлось кое-какими способами увеличить наш бюджет. У Мачо, как я понимаю, такой проблемы не возникло, откуда следует, что у него или большая финансовая подушка, или ему кто-то помогает. А может я паранойю, так как насчёт Бурого думаю точно так же — есть такая вероятность, что он тоже работает на кого-то, откуда финансовая помощь, связи и такая просто неимоверная удача во всём.

В любом случае, если сейчас к нам подъедут Легаты, то нас уже никакие наёмники не спасут. И этого я боялся больше всего.

— Так, ладно, детишки, по местам, — раздался голос Бурого. — Нам надо продержаться минут десять максимум, прежде чем подойдут мои наёмники и помогут нам. Француз, Шрам, на вас главная надежда. У вас пулемёты на двенадцать и семь с бронебойными. Скорострельность, конечно, не топ, но и усердствовать не надо. Просто не давайте подходить. Остальные, поаккуратнее с окнами, чтоб вас не подстрелили. Выстрелили, сменили окно, благо их здесь много. Есть вопросы?

— Да! — тут же отозвалась Гильза.

— Ну?

— Как ребёнка назовёшь?

В эфире повисло молчание.

— Гильза, дурная ты наша девочка, — продолжил он наконец. — Когда там тебя муженёк хороший-то от нас замуж заберёт?

— Как только, так сразу, — вздохнул Пуля. — Как найдём, так сразу пристроим.

— Но вы же будете скучать без меня! — возмутилась она.

— Поверь, мы будем скучать, но постараемся держать себя в руках.

— Злые вы!

— Так о тебе же заботятся, пышка, — влез в разговор Француз. — Муженька найдёшь, деток настрогаешь.

— Это значит, что меня будут трахать! — её возмущение было таким, будто ей предлагали стать шлюхой.

— Удивительно, да? Девушек, оказывается, трахают, — хмыкнул через помехи Панк.

— Смотря с какой точки зрения исходить, — вставил я веское слово. — Девушки любят себя делать или ощущать жертвами, потому говорят, что трахают их. Но в действительности это вполне обоюдно работает в обе стороны.

— Вот-вот, — обрадовался непонятно чему Бурый. — Иногда они конкретно ебут, и не только тебя. Но и мозг!

— Ничего не знаю. Я трахаю девушек, а не наоборот. Точка, — категорично заявил Панк.

— Онанист! — объявила Гильза. — У нас в команде онанист!

Повисло неловкое молчание. Даже Панк не нашёлся чего сказать.

— Ты имела ввиду сексист? — наконец решил я уточнить.

— А разве есть разница какая-то? — удивилась она.

— Конечно есть, идиотка! — воскликнул Пуля. — Боже, как бы ты вообще дожила до двадцати без меня?

— Чудом! — воскликнула она.

— Чудом… вот именно, что чудом! Ты…

Они продолжили спорить по рации. Я лишь вполуха слушал эту небольшую перебранку между братом и сестрой, поглядывая за отведённой мне стороной. Практически весь восточный лес с чердака мне был отлично виден и хорошо простреливался. Другое дело, что заметить в кустах, которые густым слоем закрывали землю, кого-то было проблематично. В этот момент невольно думаешь о том, что всё-таки всевозможные тепловизоры придумали не просто так.

Под эту перебранку близнецов, в которую едва ли не радостно подливал масла Бурый и вставляли веские слова Француз с Панком, я следил за местностью.