– Володька, ты чего здесь, – заметил председатель Спорткомитета стоящего с баулом Фомина. – Я дал команду неделю тебя в госпитале держать. Неужели уже неделя прошла. С этими чехами поспать некогда.

– Здравствуйте, Аркадий Николаевич, пять дней прошло. Надоело там валяться. Скучно. Обещаю ничем не заниматься, ходить и свежим воздухом дышать.

– Воздухом это хорошо. Там в кассу стадиона сходи, премию получи, за первое место общество «Динамо» выписало вам премию в тысячу рублей. Чтобы проел все, а то вон тощий какой.

Вовка хотел поблагодарить, но бывший генерал сразу ушел на другой конец поля. Да, другие времена. Можно сказать, министры сами занимаются благоустройством одного небольшого стадиона. Пошел Фомин разгружаться. Команды не было, все закрыто, взглянул на трофейные часы, доставшиеся от паровозного насильника, понятно, укатили в столовую. Скоро вернутся.

Фомин сгрузил с плеча баул и хотел было идти в кассу за деньгами, но по коридору шлялись солдатики бесхозные, и Вовка свои сокровища бросать не решился. Новая экипировка лежала под замком у Якушина, так что другой пока нет. Сезон-то закончил, но зная, как с чехами играли в реальной истории, и зная максимализм советских партийных и спортивных руководителей, Вовка был уверен – в последнем матче без него не обойдется. Все как всегда. Проигрывать нельзя! Победа нужна любой ценой!

Вовка Фомин сидел на трибуне стадиона «Динамо» чуть повыше за спиной разных всяких генералов в окружении двух девиц. Девицы были сестрами. Нет, не близняшками, к сожалению. Одна была старше другой на десять лет. Старшая холодными пальцами держала Вовку за руку. Пришлось поменять диспозицию. Взял эти холодные длинные пальчики в свои, совсем не музыкальные, мозолистые грабли, поднес ко рту, подышал теплым воздухом, с ароматом только съеденной пироженки, и положил себе на колени. За что был обласкан зелеными, как трава в мае, глазами. Родинка над губкой верхней поползла вверх, но совместить в одной раскадровке родинку, улыбку и зеленые глаза не получалось, потому Вовка об улыбке только догадывался, сосредоточив взгляд на зеленых омутах.

Младшая Аполлонова пискнула про «жениха и невесту», и пришлось «жениху» оторваться от глаз и сосредоточиться на игре. Шел первый период первого тренировочного матча сборной клубов СССР с клубом ЛТЦ (Прага). Как бы одноклубники Вовкины были на поле. «Динамо»? Собрали игроков нескольких команд. Большая часть была все же из московского «Динамо», добавил организационный комитет вратаря – Григория Мкртычана из ЦДКА. «Динамо» (Ленинград) делегировало Евгения Старикова, Анатолия Викторова и трех братьев Валентина, Василия и Дмитрия Федоровых, и еще одного одноклубника из Риги прихватили – Роберта Шульманиса. Не поставили в ворота Вовку Третьякова. Почему, понятно.

Первые две игры с чехами решили наши спортивные и партийные чиновники провести при пустых трибунах, чтобы если что, то народ не узнает и СССР не опозорится. И еще решили через чехов пропустить в этих четырех матчах максимальное количество ведущих игроков в канадский хоккей.

Решение совершенно правильное, лучше бы и Вовка не смог вновь назначенному председателю Спорткомитета подсказать. Вызвали больше сорока игроков из всех ведущих клубов. С москвичами все понятно, а вот рижане и ленинградцы все эти дни будут жить прямо на стадионе «Динамо», в довольно-таки спартанских условиях, хоть и не спартанцы и даже не «спартаковцы».

Игра проходила на огромных скоростях, и взвинтили ее динамовцы. Вовка был мыслями там, когда до его ушей донесся шипящий шепот сидящего прямо перед ним Аполлонова:

– Это и есть своеобразный фронт, где поражения принимаются очень тяжело. Достаточно упомянуть события десятидневной давности, когда после неудачного выступления советских конькобежцев на чемпионате мира 1948 года Романов был освобожден от занимаемой должности. Вот так при пустых трибунах первый матч может пройти как угодно, но две игры при зрителях нужно выигрывать или сводить к ничьей.

– Это ведь суперклуб. Сильнейший в мире.

Вовка не видел, кто подсел к Аполлонову, был зелеными глазами занят, чуть наклонился, чтобы хоть сбоку посмотреть. Ба. Товарищ Сталин. Хорошо хоть не тот. Этот.

Этот Сталин словно почувствовал взгляд и обернулся. Смотрел на молодежь минуту почти, и наконец, в глазах понимание нарисовалось.

– Фомин. Не надумал в ВВС перейти?

– Василий Иосифович, ну нельзя так, – толкнул его локтем «папа».

– Нет, Аркадий Николаевич, только так и надо! Нам нужен суперклуб, чтобы на равных вот с этими выступать! – почти зло сказал. По буквам слова проговаривая. Любимой игрушки хотят лишить.

– Если будет один суперклуб, то не будет конкуренции, и не догонять их будем, а отставать. Да, клуб может выиграть кубок Шпенглера, скажем, а сборная потом на чемпионате мира проиграет. Нужно много сильных клубов, нужно много стадионов, нужно много детских и юношеских секций. И главное, нужно хотя бы два стадиона с искусственным льдом. Вот только тогда мы через несколько лет сможем противостоять чехам и канадцам, – Вовка не хотел отвечать, но начал, а потом завелся и последние слова чуть не кричал, пытаясь пересилить трибуны. Те орали и свистели. Поставнин забил гол в ворота чехов.