Он подходит к «Вольво», открывает заднюю дверцу, осматривает почти кубической формы сумку из текстиля с надписью «Lyfko», электрический насос той же марки и лодочный мотор «Torqeedo». Он рассматривает все это так, будто не был уверен, что все вещи на месте. Так же, как на месте и новые регистрационные номера.

Он бредет обратно по каменистому участку. Останавливается на огороженном пляже. Наблюдает, как сгущаются затянувшиеся сумерки, а одновременно с этим темнеют и облака, превращаясь в дождевые тучи. Плывут по небу сумрачной пеленой.

Сможет ли кто-нибудь понять его?

Не все ли равно?

Нет, не совсем все равно. Наверное, он все-таки хочет, чтобы его заметили. Увидели, возможно, даже поняли, но не так, как в секте. Хотя это вторично. Речь идет о том, чтобы восстановить правильный порядок вещей. Придавая структуру и симметрию самому хаотичному и неструктурированному, что у нас есть – человеческим жизням.

Наконец-то он созрел для того, чтобы упорядочить прошлое.

Грядущая ночь, несомненно, бросит ему настоящий вызов. Даже уже не совсем ночь.

На лице молодого человека появляется кривая ухмылка. Он возвращается в дом.

Осталось кое-что сделать, и можно отправляться в путь.

Он подождет, пока наступит пятое число.

А потом умрет человек.

Они сидели в служебном автомобиле Бергера. По мере приближения вечера движение на E4 становилось все более плотным. У них оставалось лишь несколько часов. Потом настанет пятое июня, и еще один человек будет убит и отвезен на пустынный пляж.

Блум сидела на пассажирском месте с открытым ноутбуком.

– На фотографиях с Мёркё ничего не разглядеть, – сказала она.

– Значит, ты предполагаешь, что он повесил скворечники на всех трех пляжах?

– Вряд ли, – ответила Блум. – В таком случае криминалисты обратили бы на это внимание. Тут должно быть что-то другое. Что-то неприметное, куда можно спрятать флэшку.

– Не обязательно, что он оставил там следы в ту же ночь, – пробормотал Бергер. – Мы исходим из того, что он побывал на месте заранее, чтобы разведать обстановку. Мог тогда и скворечник повесить.

– И совсем не обязательно, что его рост метр девяносто пять…

– Ну, тогда он много чего вез в лодке, – сказал Бергер. – Представляю себе ночь в начале марта. Морозная зима, ледяные ветры. Жутко холодная переправа на резиновой лодке из Ерфэллы на Фэрингсё. Ему пришлось все тащить на себе: труп, лодку, мотор от нее, насос, щетку или что-то в этом роде, чтобы замести следы на песке. А возможно, еще и скворечник с флэшкой – к тому же лестницу, молоток и гвозди.

– Значит, скворечник он, вероятнее всего, повесил заранее, – констатировала Блум. – Что лишний раз подтверждает тезис о том, что наш преступник – человек исключительно организованный.

В районе Сёдертелье машин стало меньше, но ближе к Ерне все опять встало, и километр до участка 141 они простояли практически без движения, а затем свернули, чтобы попасть на мост, ведущий к острову Мёркё. Там, где, судя по всему, проезжала белая машина «Вольво» по дороге в заповедник и обратно.

Бергер стучал по рулю, но старался держать себя в руках. Ничего не поделаешь. Все равно смеркнется не скоро. А то, что небо потемнело – это скорее тучи, чем сумерки.

Бергер и Блум сидели в машине, застрявшей в гигантской воскресной пробке. Казалось, от напряжения вот-вот вылетят двери автомобиля. Неужели убийце удастся ускользнуть из-за банальной шведской пробки? Теперь, когда они, несмотря ни на что, уже так продвинулись в расследовании.

Следуя какой-то не поддающейся объяснению логике, пробка вдруг рассосалась. Они медленно, но верно приближались к Ерне. Когда вдали замаячил съезд на участке 141, движение снова встало. Бергер выехал на едва различимую обочину, сигналя, объехал пробку и съехал с трассы.

– Прямо со звуковым сигналом? – удивилась Блум.

– Чтобы они не услышали скрежета. Тьфу, ну наконец-то.

На старой проселочной дороге, ведущей к мосту, движение тоже оказалось на удивление оживленным, но по сравнению с автобаном – пустяки. Бергеру удалось осуществить серию рискованных обгонов, и вот они на мосту. За ним – узкая грунтовка. Преодолев ее, Бергер свернул на еле заметную дорогу, скорее напоминающую коровью тропу, которая постоянно сужалась, позволяя лесу подступать все ближе. В конце тропы они припарковались. Бергеру пришло в голову, что именно здесь месяц назад Ди вылезла из такси и поковыляла по лесу на костылях.

Бергер и Блум пошли той же дорогой, только они не ковыляли, а бежали. По песчаному берегу бежать было сложнее. Тяжелыми шагами Блум вышла к воде. Бергер посмотрел поверх камней на противоположный берег. Ему показалось, что он различает домик Уллы Миллрюд. Без ее показаний они бы сейчас тут не стояли.

Блум ходила туда-сюда вдоль берега с открытым ноутбуком. Сравнивала перспективы, искала мертвые углы, где могла быть спрятана некая емкость. Ничего не нашла. Бергер присоединился к ней, высматривая ее мертвые углы. Но, похоже, на этом пляже не было ни одного предмета, которого касалась бы рука человека.