– Лучше поговорю с ней напрямую, – так же криво улыбнулся Йонни.

Кивнув друг другу на прощание, они расстались. Бергер долго провожал его взглядом.

«И все-таки – Десса?», – думал он.

Когда они наконец позволили себе вполне заслуженный ланч, открытый сверток лежал на столе в большой комнате. Он был пуст – данные с флэшки Бергер и Блум уже перенесли на свои компьютеры, а бумажное содержимое папки прикрепили на доску. Но ни там, ни там Сэм и Молли не нашли обещанного Йонни объяснения.

Они досконально изучили все, что было в свертке, но никаких объяснений странному поведению Ди не обнаружили. За неимением ответа они просто оставили сверток на столе и переключились на текущую работу. Во второй половине дня погода испортилась, поэтому они сидели и корпели в доме, каждый в своей комнате.

Бергер был вынужден признать, что его разогретая в микроволновке сосиска выглядела бледнее, нежели сбалансированная веганская тарелка Блум. Поставив тарелку с дымящимся хот-догом на стол, Бергер принялся сгребать остатки упаковки от свертка Ди. Взгляд Сэма упал на пятнышко этикетки, небрежно приклеенной Ди на старый конверт с безликим текстом «Сэму Бергеру», написанным фломастером. Только сейчас Бергер различил крошечную надпись в нижнем углу этикетки.

Там было написано «a.a.p.».

– Audi alteram partem, – пробормотал он, отдирая этикетку.

Из кухни вошла Блум со своей традиционной бутылочкой комбучи.

– Что? – воскликнула она.

– Ты что, латынь не учила? – спросил Бергер, расправляя бумажку. – «Выслушай другую сторону».

Этим он сейчас и занимался. Выслушивал вторую сторону этикетки.

Блум села на стул, не спуская с Бергера глаз. Он читал текст на бумажке. Сперва нахмурившись, затем качая головой.

– Скажи уже что-нибудь, – попросила Блум.

– Ей прислали видеозапись из больницы, – хрипло произнес Бергер.

– Из больницы?

– Когда ей отпилили вторую ногу.

Блум протянула руку к Бергеру, он вложил в ее ладонь бумажку. Она прочитала послание.

– «Не высовывайся, Дезире Русенквист, и все останутся живы», – процитировала она.

– Она не знает, насколько тотальная за ней слежка, – сказал Бергер. – Понятно, что рисковать ей совсем не хочется. Она ведь хочет, чтобы «все остались живы». Ди решила, что они вряд ли будут следить за Йонни в течение его рабочего дня. Она нашла свой способ переправить материалы.

– Значит, она запрятала видеофайл среди других документов по расследованию? Среди мусора? Надо так понимать?

– Да, вне Интернета, – кивнул Бергер. – На флэшке. Надо посмотреть запись.

Блум уже принесла ноутбук. Бергер отыскал нужный файл и включил видео. Пустой, как будто заброшенный больничный коридор, двое мужчин с пиксельными лицами, потом еще двое, жуткая сцена с пилой. И совершенно безумный фрагмент, где явный лидер в синем пальто поднимает только что отпиленную ногу и демонстрирует ее оператору. Который тут же отправляется в тайное пристанище Молли Блум и кладет ногу в ее постель. Положив тем самым конец только начавшим развиваться отношениям Молли и Сэма.

Все это они прочли в глазах друг друга.

Но как это связано с тем, что происходит сейчас? С трупами на пляжах пятого числа каждого месяца? С топорами в головах трех мужчин? Или связи вовсе нет, просто все так совпало?

– В последнюю секунду пиксели исчезают, – сказала Блум странным голосом. – Похоже, это сделано сознательно. Можешь приблизить его лицо?

Бергеру удалось поставить запись на паузу в нужный момент. Он увеличил изображение мужчины в синем пальто, как раз когда тот передавал ногу Ди оператору.

– Шок, – произнесла Блум. – И все-таки ожидаемо.

Увидев жесткий холодный взгляд, Бергер кивнул. Действительно шок. И правда ожидаемо.

– Радослав Блок, – простонал он. – Радослав, мать его, Блок.

– Остатки Витенькиной преступной империи, – сказала Блум.

Бергер и Блум потратили немало времени, пытаясь забыть все мерзости, что творились под вывеской «Свободы». Хотя они знали, что это невозможно. Рано или поздно все это зло напомнило бы о себе. И вот момент настал. Империя «Ньорд», занимавшаяся сексуальным рабством и отмыванием денег, разрушена, но Витенькин кронпринц Радослав Блок живет и процветает.

– Мы догадывались, что это они, – произнес Бергер. – Но у нас не было доказательств. И мотива.

– Мотивов было предостаточно, – возразила Блум. – Месть, торжество, угроза. Месть за то, что мы обезвредили Витеньку и задержали Блока. Торжество от того, что Блок обвел нас вокруг пальца и так легко выбрался из СИЗО. Угроза потому, что он знает все и может добраться, докуда захочет. Подумай, ведь никто и правда не знал о моей берлоге в районе Сёдермальм, я до сих пор ума не приложу, как так получилось.