Судя по всему, попало ему по башке, вот он и отключился, упав заодно под телегу. А жизнь ему спасла обычная полынь — упыри не очень любят эту траву.

— А, святоша… — носатый продрал глаза, — Осторожнее, хорлова гниль, мне же больно!

— Ну, ты не серчай, — сказал я, наступая ему на другую ногу.

— Ты-ы! А-а-а! — он потянулся куда-то вбок, но я прижал посильнее. А весу во мне было…

Носатый, тяжело дыша, уставился на меня. Я слез с его ноги и присел рядом на корточки, решив быть хорошим парнем.

— Слушай сюда, грязь…

— Ты же святолиственник! Почему ругаешься? — грозно нахмурив брови, выдал мне носатый, — Смотри, как бы я не сказал, кому следует. Я ведь знаю, где ваш главный храм. Лучше дай мне воды, и я…

— Да твою ж мать, — я не удержался, схватил его за шевелюру и, рванув, со всего маху приложил об колесо.

Носатый заорал как недорезанный, когда его нос свернулся в другую сторону, а я с досадой стряхнул с ладоней вырванный пучок волос. Ну, попытка номер два.

— Значит, так. Теперь ты слушаешь?

— Ты, листва… — снова начал тот, — Молись, чтоб не потерять сан, грешник. Да, да, я знаю ваши каноны!

— Вот же свет дрищавый, — я шлёпнул себя по лбу, покачал головой, а потом схватил его за сломанную ногу и вдавил пальцы в рану, — Ну, как, слух появился?!

Сначала его крик был громким, потом глухим, затем хриплым… Он даже согнулся, чтобы попытаться раздвинуть мои пальцы, но куда там задрипанному надсмотрщику против варварской силы. Затем он просто привалился к колесу и подрагивал в конвульсиях.

Я отпустил беднягу и дал ему несколько секунд оклематься. Потом добавил хлёсткой пощёчины.

— Я спрашиваю, ты отвечаешь. Лишнее слово — ломаю вторую ногу.

— Ты же лиственник…

Я перехватил его руку и просто сломал палец. Это добавило криков, и я склонился над его ногой. Судя по круглым глазам, носатый наконец-то всё понял и замахал руками, изредка поскуливая от боли:

— Да, да, да…

— Куда ехал караван?

— В Соле… В Солебрег…

— Кому нас везли?

— Я не… — он покачал головой, и завыл, когда я двинул рукой к его ране, — Не знаю!!! Толстый его Чумным называл, больше ничего не знаю!!!

— Где вы меня взяли?

Тут носатый удивлённо уставился на меня.

— Не понял…

Я не стал церемониться и, схватив его за ногу, рванул вверх и вниз. Бедняга, закричав, всё же потерял сознание.

— А, хорлова ты падаль!!! — мимо меня метнулась среброволосая молния, — Дерьмо мороженное!!!

Колдунья, схватив за грудки носатого, затрясла его и стала бить кулаками по лицу. Недолго думая, я сгрёб её за плечо и отбросил обратно.

— Ты! — она взвилась, рубаха у неё сползла почти до живота, но Креона даже не обращала внимания на это, — Ты видел, Малуш, что они с ней сделали?!

Ну просто дьяволица из ледяного ада, с горящими голубыми глазами. Воздух заискрился инеем вокруг неё, её губы и даже соски побелели от мороза, и на меня повеяло холодом.

— Сядь, — спокойно сказал я.

Я говорил это таким тоном, как тысячи раз говорил своим слугам и рабам. И они знали, какая плата ждёт их, если ослушаются.

Креона наткнулась на мой взгляд и, надув побелевшие губы, молча села на траву. По её щекам текли слёзы.

Рядом тут же оказался бард, протянувший руку к её плечу:

— Хладочара, душа моя, иди я тебя утешу, — при этом взгляд его ни на секунду не сползал с обнажённой груди, на которой иней уже растаял мелкими каплями.

Колдунья всё же пришла в себя и, гневно отбросив руку Виола, снова натянула рубаху. Потом мрачно уставилась на охранника.

— Кто это там? — спросил я колдунью, кивнув на дальнюю повозку с девушкой в кандалах.

Креона долго сверлила меня взглядом, но так ничего и не сказала, лишь снова включила надменную маску и гордо вздёрнула подбородок.

— Они вместе попали к ним… уф-ф-ф… в лапы, — устало пояснил мне бард, кивнув на Креону и на надсмотрщика.

Он стоял на четвереньках рядом с колдуньей и держался за живот. Позеленевший бард старался не смотреть по сторонам, и казалось чудом, как он вообще добрался сюда сквозь кучу трупов.

Я ухмыльнулся. Не иначе, свет Сияновых грудей ему помог… Но едва Креона натянула рубаху, как спасительный свет померк.

Застонал, очухиваясь, надсмотрщик. Его глаза сначала тупо глазели в голубое небо, а потом испуганно сфокусировались на мне. Прекрасно, не надо будет всё повторять.