Уже на улице выяснилось, что плащ был удачной идеей, заметно похолодало, и всё-таки густыми хлопьями пошёл снег. Мой будущий муж уже выехал в город, и возле машины меня встретил лишь водитель, он же помог сесть в салон. Из-за спешки никто не собирался делать великое торжество, и всё-таки небольшой храм оказался набит битком. Люди теснились на скамьях, стояли у стен. Поскольку женится единственный сын и наследник главы клана, его свадьба обязана быть на уровне, несмотря ни на что. А ещё неизбежно привлечёт кучу народу, которые наверняка рассчитывают ухватить с неё какой-нибудь выгоды. Взгляды людей ощущались кожей, и несмотря на в целом благожелательное отношение, их внимание было неприятным.

Раньше жених и невеста минимум неделю перед свадьбой ночевали в разных домах, но в нынешние просвещённые времена ограничились тем, что мы просто заходили в главный зал через разные двери. Плащ, полностью скрывавший мой наряд, я сняла ещё в молельной невесты. И не скрою, когда я замерла на пороге, восхищённые и завистливые взгляды мне польстили. Мой жених неожиданно оказался одет в парадный мундир, чего я совсем не ожидала. Впрочем, мы оба потрясённо уставились друг на друга, словно встретились впервые в жизни. Со стороны же это, скорее всего, выглядело как встреча влюблённых взглядов, и положа руку на сердце, я не берусь ручаться, что этого не было на самом деле. По крайней мере, с моей стороны совсем немножко… было.

Толпа чего-то там одобрительно загудела, священник чего-то отбубнил и призвал паству к тишине. Мы сделали несколько шагов, чтобы встретиться посередине зала.

– Лиза, ты потрясающая невеста.

Продолжать он не стал, на нас и так уже смотрели с укоризной, мол, чего замерли? Сердце пропускало удары. Дышала я с трудом. Удерживать на лице подобающую случаю лёгкую улыбку было почти невозможно. Но как-то я всё-таки до алтаря дошла. Священник принялся говорить о благословении богов, о клятвах верности, о необходимости хранить мир в семье. Надо было слушать внимательно, скоро мы обменяемся кольцами и таким образом заключим сделку непонятно на сколько лет. А как меня уже ткнули, прежде чем подписывать, полезно читать договор до конца. И всё равно я смотрела больше на своего почти мужа, чем вслушивалась в права и обязанности внутри семьи. В конце концов, какая разница, если я по-любому выйду замуж?

– Берёшь ли ты, – громче заговорил священник, перекрывая бормотание толпы, – Ладислас Дюран, в законные жёны присутствующую здесь Елизавету Орешкину?

– Да! – глядя в мои сияющие глаза, ответил жених.

– Берёшь ли ты, Елизавета Орешкина, присутствующего здесь Ладисласа Дюрана в законные мужья? – прозвучало торжественно и веско.

– Да, – не сводя глаз с того, кто отныне будет моим мужем, ответила я.

Священник возложил ладони нам обоим на запястья. К моему удивлению, кольца на Бретее не надевали. Просто татуировки мгновенно превратились в браслеты, но их не сняли и заменили. То есть сняли, а дальше священник поменял браслеты местами. Наступившую тишину можно было сравнить с вакуумом в космосе – она давила на барабанные перепонки, звенела в ушах, распирала каменные стены храма. Все затаились и чего-то ждали. Но тут оба браслета загорелись медовым светом и медленно растеклись по коже, причём татуировка была совсем иная, чем прежде – в этом как пусть недоучившийся, но амулетчик я была уверена.

– Вы можете поцеловать друг друга, – разрешил священник.

Ладислас меня обнял, а я попыталась проникнуться мыслью, что я теперь, оказывается, замужем. И заодно понять: а что во мне и вокруг после этого изменилось?

Ладислас внимательно наблюдал за реакцией своей теперь уже жены. Смесь растерянности и решимости. А ещё… испуг? Нет, скорее тень испуга, причём не за себя, в этом он был уверен. Неужели за него? Вряд ли, да и повода он не давал. Пусть она явно считает эту свадьбу если не блажью, то каким-то клановыми интригами. По крайней мере, после их помолвки и встречи с родственниками он сам решил бы именно так.

Из храма машина отвезла их в дом родителей. Будь его воля, Ладислас вернулся бы в свою квартиру, особенно учитывая, что бабушка уже окончательно перетянула мать на свою сторону. Да и отцу Лиза пришлась по душе. Но спектакль для окружающих зрителей надо было играть без тени фальши, а в защитных системах многоэтажки Ладислас был не уверен. Да и Малорин его опасения подтверждала. Ловушки будут ставить именно в расчёте на его ссору с родителями в день помолвки. Впрочем, уже в поместье оказалось, что на вариант с квартирой купилось намного меньше народу, чем хотелось бы, недалеко от крыльца особняка ждала самая натуральная толпа. И что хуже, выгнать их было нельзя, они были в своём праве.

– Ладислас, – мама принялась за дело, едва новобрачные вышли из машины. – Мы ненадолго забираем твою Элизабет переодеться, а ты, надеюсь, сам справишься и подготовишься, – лукаво посмотрела она.

– Что? К чему? – Ладислас оторопело пытался понять, что она затеяла. Настолько выпал из реальности, что уловил лишь последнюю фразу:

– Как к чему готовиться? К брачной ночи, – веселилась мама, вроде и шептала, но так, чтобы её могли подслушать. – Я всё понимаю, что это формальность. Но в вашей ситуации надо сделать так, чтобы эта формальность не нанесла вреда… ну ты сам понимаешь.

Ладислас кивнул, мысленно похохатывая, потому что заметил, как не так уж мало народу в толпе пытается украдкой поглядывать на упрощённые аналоги Фиала правды. Слушайте-слушайте, у нас всё по-честному. Лиза же заметно сникла и даже оступилась на ступеньке крыльца, но Ладислас успел её поймать. Бросил внимательный взгляд: жена словно беззвучно молила его о чём-то.

– Спасибо мама, но дальше мы сами. Как ты сказала, мы в состоянии справится без посторонней помощи. Сама понимаешь, мы знакомы уже давно.