Минут через пять в яму снова заглянули дети. Только теперь они были вооружены трубками для метания дротиков, острыми обломками глиняной посуды, сухими ветками.

– Вы чего задумали? – Катя с опаской посмотрела вверх, шагнула назад, но уперлась в холодную и сырую стену.

Окружив яму со всех сторон, в порядке строгой очередности, установленной главарем – он выкрикивал имена и прозвища, – дети стали метать все это «богатство» в связанную пленницу. Очевидно, главарь ставил перед своими «воинами» задачи, потому что иногда, особенно удачно и метко попав в Катю, ватага радостно взвизгивала, а успешный стрелок тут же награждался бонусным выстрелом.

– Эй, так нельзя! – Катя уворачивалась как могла, прижималась к стенам, пыталась найти слепую зону, но колодец был настолько узким, что большинство остро заточенных дротиков-веток больно впивались в ее плечи, царапали лицо и спину, а острые грани черепков в кровь изрезали кожу.

Катя сперва кричала, уговаривала прекратить, угрожала, ругалась, звала на помощь. Но скоро поняла, что это бесполезно – ее крики еще больше их забавили. Никто не останавливал травлю, дети поняли, что им можно все. Их никто не накажет, им никто не ответит, ведь жертва мало того что в яме – она связана.

Все, что безнаказанно и не находит отпора, обращается звериной жестокостью.

Вскоре к этой стайке присоединились другие дети. Они принесли с собой длинные ветки и, просунув их сквозь металлические прутья, тыкали Катю, целясь в глаза. Потом им и этого оказалось недостаточно. С шутками и улюлюканьем они стали поджигать дротики и метать огненные стрелы в Катю. Девочка опустила голову, защищая глаза, вжалась в стену.

– Мамочка, помоги, – шептала девушка, вжимая голову в плечи от улюлюканья кочевников.

Если в яме, на усыпанном теперь сухими ветками и листьями полу, вспыхнет пламя, она просто сгорит заживо. Катя передвинулась, схватила один из черепков, уперла в мягкую земляную стену и принялась подпиливать им веревку. Удавалось плохо: руки соскальзывали, острые края глиняного черепка резали кожу. Через несколько десятков попыток по рукам потекли горячие ручейки крови. Но, хоть Катя и не видела состояние веревки, она надеялась, что ее усилия не пропадут даром и рано или поздно она освободится.

От упавшего на ворох сухих хвойных иголок горящего дротика поднялся черный дымок – занялось пламя. Совсем рядом.

– Мамочки. – Катя ахнула, едва не выронив скребок, передвинулась и придавила огонь мокрым от сырости коленом.

Перехватив черепок наподобие ножа, девушка встала – так было удобнее тушить пропитанной грязью обувью дымящиеся ветки. Одновременно она пыталась перетереть веревку.

Внезапно все стихло. Катины мучители словно растаяли. Катя замерла, вытянула шею, прислушиваясь.

– Неужели еще что-то задумали? – Она насторожилась.

Но наверху было тихо. Не теряя ни минуты, она снова закрепила осколок в стене и стала интенсивнее перетирать путы, уже не обращая внимания на порезы, на кровь, стекающую по пальцам, прислушиваясь только к шуму голосов. Отдаленных и будто немного испуганных.

«Может, подмога Тавде подоспела?» – подумала пленница с надеждой.

И вдруг услышала над головой:

– Катя!

Девушка запрокинула голову, замерла, прислушиваясь. Аякчаана? Нет, не ее голос. И тут – совсем близко, прямо над головой, – снова:

– Катя! Жива?

Но над головой – только темнеющее небо.

Смутная догадка поразила ее.

– Ярушка? – У Кати перехватило дыхание. – Это ты?

– Кто же еще? – прошептали ей в ответ.

– Ты где? – Катя пыталась разглядеть хоть что-то сквозь решетку, но видела только пустоту.

– Да здесь я, сверху, – ответил ей Ярушкин голос. Послышалось кряхтение, тяжелая решетка немного сдвинулась, осыпав Катю грязью и травой. – Не сильно тебе досталось от этих волчат?

– Терпимо, – улыбнулась Катя, отметив про себя, что и холод отступил. – Я тебя не вижу!

– И хорошо! Значит, действует еще бабушкино заклятье. – Ярушка тяжело вздохнула. – Это она на меня тень навела. Она меня и спасла… А на себя не успела.

– Так она здесь?!

– Здесь, да, – отозвалась Ярушка, – слава Роду, жива… Пока тебя искала, и их нашла, только сторожат их крепко.

– Их?

– Истр с ней. И Аскольд, соседский сын, младше меня парень…

– Да, помню, – Катя была озадачена, – но как они попали в плен? Почему не удалось сбежать-то?

Ярушка тихо ворчала, сантиметр за сантиметром отодвигая тяжелую решетку.