Шрифт:
– Поняли… Поняли… Поняли… – торопливо шелестели камни, тускнея.
Ведьмин платок – тонкое кружево мрака и черной волшбы – растаял на камнях, словно впитался в них.
Ирмина удовлетворенно кивнула – сама Судьба дала ей шанс одним ударом поквитаться с сестрой и заполучить желаемое. Захочет ли тень из навьего мира выполнить свое обещание, нет ли – уже не важно, она получит то, что ей нужно.
Прильнув к камням, ведьма приложила к ним ладони, почувствовав, как содрогнулась порода под пальцами, как оплавилась, подобно теплому воску.
– Затумань тропу, отведи глаза, затеряй пути, чтоб вперед не пройти. Завяжи узлом все дороги темные, ослепи все камни путевые, чтоб ни врозь, ни порознь, ни вперед, ни назад, а только по моему велению. Приведи ко мне под белы рученьки, где бы я ни была.
Она и сейчас помнила то чувство, когда сила, оставленная Тенью, полилась в камни. Голова чуть закружилась от слабости – она отдала почти всю ее.
И сейчас, спустя всего пару земных дней после этого, жалела: сейчас бы ей та сила пригодилась куда больше, чем каменным истуканам, запутавшим все подряд, – у девчонки копья не оказалось.
И сейчас ей придется спасаться самой.
Ирмина посмотрела на навьего стражника.
– Я хочу видеть Мару, отведите меня к ней, – прошептала. – Я ей все объясню.
– Пойдешь, когда позовут…
– Что со мной будет? – Она привстала, поправляя одеяние.
Стражник не ответил.
«Ничего хорошего», – понимала Ирмина. Мара такое не прощает. Недаром Тень отправила ее к каменным людям, предупреждала, что в случае чего ее, Ирмину, не жалко. «Не жалко», – отозвалось горечью.
Вернее всего, Мара отдаст ее на растерзание духам. А это хуже, чем смерть. Женщина содрогнулась.
Ей нужна эта девчонка, Катя, ее посох. Раз уж копье она добыть не смогла.
Ведьма представила себе ее лицо, эти тощие косички и растерянный взгляд. «Где ты?» – позвала беззвучно.
В навьем мире своя магия. Здесь свои законы. Морок – единственно главный здесь. И морок не простой. Черный.
И он вел ее. Темные коридоры. Лестница. Группа подростков.
«Не верь ему… Он уже навий сын».
«…Я проведу вас…»
«Ты меня простишь когда-нибудь?»
Она узнала голоса. Усмехнулась.
Ведьма покосилась на застывшего стражника, перевела взгляд себе под ноги и уставилась на собственную тень на полу, представила, как растворяется в ней, как ныряет, словно в озеро. Темное, глубокое, маняще-знакомое.
Холод отступил. Ирмина почувствовала легкость. Оглянулась: стражник по-прежнему стоял рядом с ней, остальные – чуть поодаль. Она видела собственное тело, прильнувшее к стене: глаза полуприкрыты, губы сомкнуты. Тело, подаренное Тенью на несколько дней. Они на исходе, так что не жаль. Она добудет себе свое, вернет с лихвой.
Немного терпения. Все так удачно сложилось…
Она получит то, что в первый раз ускользнуло от нее, от проклятой ведьмы, – посох Велеса – и вернет себе настоящую жизнь. Она заберет силу этих детей, чтобы выбраться из навьего мира. И никакие заклятья ей, прошедшей самые темные уголки навьего мира, не страшны.
Она вернется.
Оживет.
Она получит плоть, здоровье и молодость. И она приготовила особый «подарок» для своей сестрицы – проклятье Могини обернется против нее самой, обернется на кровь ее, на бесценную внучку ее, Ярославу. И теперь уж девчонке от него не уйти.
Глава 20
Неожиданная встреча
Катя забыла, как дышать. Вцепившись в край рубашки, машинально терла мягкую ткань и смотрела в пустоту. Туда, где, если верить внучке шамана, стоит Антон-Ключник.
Его призрак.
Его тень.
Воспоминание о нем.
– Где ты его видишь? – прошептала Катя, сама не ожидая, что голос предательски сорвется. Мысли путались. – В смысле, где именно он стоит?
Аякчаана показала рукой:
– Сейчас – ровно за твоей спиной, на тебя смотрит. Улыбается.
Катя оглянулась назад, посмотрела туда, где должно быть лицо Антона. Вгляделась в пустоту.
– Так он, – она выдохнула, – привидение?
Аякчаана осуждающе посмотрела на нее, отозвалась словами, сказанными дедушкой Учуром при расставании:
– Все, что рядом с тобой, – живое. Все, чего касается солнечный свет, – дышит. Привидений не бывает. Он – дух. – Она замолчала, глядя в темноту. – Говорит, тебя искал.
Ярослава, с округлившимися от удивления глазами, слушала их разговор.