— Господин Кински, а можно меня на “шурупы” записать? За два месяца я бы там какой-нибудь минимум сдала, это прибавку даст к стипендии.

Первый секретарь сменил гнев на милость, пригладил жидкие пряди на голове, которыми тщетно пытался прикрыть лысину:

— Считаешь, что справишься? Там ведь вкалывать придется.

— Справлюсь, господин пи-ви-эс [1] . Я родилась на стационарном колониальном посту, руками умею работать. И проблем стараюсь не создавать. Никому.

Задумавшись, бывший сержант ГС [2] разглядывает мой старенький комбез, стандартный комм на левой руке и косит взглядом на лежащий передо мной тонкий лист белоснежного пластика с россыпью букв.

Я — не дура, без серьезных связей в Академии чего-нибудь полезного выскрести будет очень трудно. Поэтому вчера весь день потратила на то, что беседовала с местными уборщиками, технарями и прочим обслуживающим персоналом. Где помогла ящики перекантовать, где распылители воды по газонам расставить. В итоге собрала нужную информацию. Теперь я знаю, что господин Кински очень дорожит своим постом, любит вспоминать о “боевом прошлом” и великих свершениях молодости в тыловом батальоне. Еще он терпеть не может блатных и любит при случае повторять, что начинал трудовую карьеру ребенком на ферме.

— Куда приняли?

— Подавалась на коммунальный блок, специализацию после второго курса выберу.

Листочек у меня забрали и стали внимательно изучать.

Да, я буду коммунальщиком, когда закончу Академию. Ремонт водостоков, канализации, энергетических систем. А еще — реакторы, очистные системы и каскады ресайклинга. Все то, без чего многомиллионная Лира захлебнется в собственных нечистотах за неделю. И, да, мне надо именно на этот факультет. Потому что, как говорят мудрые люди: “на горшок ходят все — и богатые, и бедные”. Для одиночки без покровителей это отличный шанс заработать в будущем на кусок хлеба с толстым слоем натурального масла.

Вернув мне листок с кратким описанием “студент-первогодок, без особых патологий, но с придурью”, первый секретарь деканата нажатием пальца зажег перед собой голографический дисплей и предложил:

— Есть две вакансии по твоей специализации. Одна — на другой стороне планеты, в Хадифе. Там собираются модернизировать торговые центры, берут стажеров на полтора месяца. Группа поедет через неделю. И вторая — у соседей на Сатарде. Рыбные заводы и перерабатывающий комплекс. Туда вылет завтра, но за второй класс придется доплатить.

— А можно — третьим? Я им же добиралась сюда, проблем никаких не будет и на практику слетать. Третий вроде так дают, без доплат.

— Уверена? — Кински еще раз покосился на мой изрядно потрепанный жизнью комбез, затем начал быстро вбивать нужные данные. — Если хочешь, можно вообще в Академии на практике остаться. Но для этого придется к ректору прошение подать.

Была я у ректора, сразу по прилету. Как знала, сумела продавить в офисе гуманитарщиков сопровождающего и гренадерского вида дама меня лично представила местному руководству вместе с бумагами. Ректорша чуть желчью не подавилась. Орала, не обращая внимания на будущего студента:

— Вы там совсем сдурели?! Девочка с посттравматическим синдромом, возможностью срыва в любой момент! И вы мне подсовываете эту бомбу замедленного действия, чтобы я потом разгребала получившееся дерьмо?! У нас, вообще-то, приличное заведение! Здесь учатся дети, которые заслужили право представлять на выпуске лучшие семьи Варгавы, а вы…

Я тогда старалась не отсвечивать, превратилась в жалкую тень самой себя. Да, в сопроводиловке все же написали разного. Хотя, если бы там указали весь “букет”, меня бы ждала тюрьма для военных преступников или психушка, а не Академия. Вот только орать на офицера-гуманитарщика — это было зря. Потому что госпожа “гренадерша” встала и заявила со всей армейской прямотой:

— Если мы сдурели, то я сейчас вернусь к себе в кабинет и через полчаса все финансирование по нашему ведомству будет закрыто. И о причинах я напишу во всех подробностях. Сколько вы получаете от правительства грантов? Треть бюджета? Или половину?

Поэтому мои документы приняли, на выходе из ректората сопровождающая приказала мне “не бздеть, вот номер, звони при любых проблемах”. А я поняла, что на глаза ректору лучше не попадаться все четыре курса. Исключительно из чувства самосохранения. Поэтому господину Кински заявила:

— Зачем начальство беспокоить? У госпожи Новак и без меня сейчас полным-полно проблем. Сначала “хали” распихать по практике, потом пойдут экзамены вступительные у основного потока. Поэтому я лучше на Сатард слетаю, постараюсь самостоятельно сертификаты какие-нибудь получить. И к сентябрю назад, на учебу.

— Как скажешь. Но до практики неделю лететь.

— Если найду что-то в книжных, возьму почитать для подготовки.

Похоже, я понравилась секретарю. Потому что он еще поколдовал над клавиатурой и сообщил: