Шрифт:
Она с ошеломляющей ясностью вдруг осознала, что, если бы Бо не вспомнил о презервативе, ей самой это уж точно не пришло бы в голову.
Слепая сила желания, проснувшаяся в ней от его поцелуев, была так велика, что заставила ее забыть о возможной беременности и даже о СПИДе. Да что там – ей отчаянно хотелось послать все к черту и не думать ни о чем…
Возможно, она бы так и сделала. Но в этот момент Бо рывком сел, спустив ноги с кровати, и Джордан показалось, что он старается не смотреть на нее, видимо, рассчитывая сохранить то немногое, что еще оставалось от присущего ему здравого смысла.
– Мне нужно идти, – прошептал он, по-прежнему не глядя на нее.
Джордан инстинктивным движением прижала к груди простыню. Она вдруг ощутила свою наготу и залилась краской. «Итак, мы опять вернулись к тому, с чего начали», – с ошеломляющей ясностью подумала она. А ей-то почти удалось убедить себя, что они вправе позволить себе эту единственную ночь любви…
Однако чудный сон продлился недолго…
– Ты не возражаешь, если я уйду? – со своей промятой галантностью спросил Бо и наклонился, чтобы натянуть ботинки, которые ему как раз в этот момент удалось отыскать под кроватью.
– Нисколько, – ответила Джордан.
– Ты не боишься? – спросил он, повернувшись к ней. – Ну… я хочу сказать, остаться наедине со Спенсером.
– Нет. Я справлюсь, – отрезала она.
– И что ты намерена делать дальше?
Джордан вдруг сообразила, что он говорит так, словно речь идет о ней одной. А ведь до этого у нее все время было такое чувство, что они вместе. Бо сам сделал так, что она постепенно поверила, что теперь их двое. И не важно, что она думала или чувствовала тогда…
Ей до ужаса не хотелось, чтобы он уезжал. При мысли, что он будет далеко, оставит ее тут одну, наедине с ее собственным горем и горем Спенсера, ей стало страшно, Джордан внезапно показалось, что страх Фиби передался и ей.
Бо внимательно вглядывался в ее лицо.
– Если я тебе нужен…
– Нет, – бросила Джордан. Это прозвучало неожиданно резко – куда резче, чем ей хотелось бы. – Поезжай. Правда, Бо. Что-нибудь придумаю. Решу, что делать.
– Ты уверена?
Джордан кивнула.
Он встал.
– Я позвоню, когда доберусь до дома. И потом, ты ведь знаешь… это только на неделю.
Не в силах выдавить из себя ни слова, Джордан снова молча кивнула.
– Что ж, ладно. Я скоро позвоню. – Уже на пороге он снова обернулся.
Джордан не шелохнулась.
– Ты не проводишь меня? – неуверенно спросил Бо.
Она покачала головой.
– Но ведь нужно запереть за мной дверь. Джордан, послушай… Сделай это. Просто на случай…
– Хорошо, – пробормотала она, отчаянно пытаясь справиться с горечью и страхом, волной поднимавшимися в ее душе. Итак, она снова одна. Одна, и к тому же ей, вероятно, угрожает опасность. И все же Джордан не могла заставить себя попросить его остаться. А Бо, похоже, не решался предложить ей это еще раз.
Уже стоя в дверях, он снова заколебался. Джордан удалось наконец стряхнуть овладевшее ею оцепенение.
– Иди, Бо. Не волнуйся. Я спущусь вниз и запру дверь, как только ты уйдешь. Обещаю.
Он исчез за дверью.
Она молча прислушивалась к его шагам, пока он спускался по лестнице, потом до нее донесся слабый скрип двери и легкий щелчок, когда та закрылась за его спиной.
Он постарался не хлопнуть ею. Однако почему-то у Джордан возникло такое чувство, что именно это он и сделал.
Глава 7
Утром во вторник Бо открыл глаза, услышав звон будильника, который накануне вечером он сам поставил на это время.
Застонав, он попытался вырваться из сонной дремоты. Будильник упрямо продолжал звенеть, пока Бо, перекатившись на спину, наконец не отключил его.
Приподнявшись на локте, он бросил на него недовольный взгляд и убедился, что уже пять часов. Лучше всего было встать и принять душ еще раз – только на этот раз горячий. Вчера, прежде чем лечь в постель, он тоже долго стоял под душем, но тогда намеренно сделал воду ледяной.
Вернувшись от Джордан и чувствуя, что все его тело от возбуждения и неудовлетворенного желания налито ноющей болью, Бо долго стоял под душем, подставляя его обжигающе ледяным струям воды, в надежде, что хоть тогда ему удастся, уснуть.
Однако прошло немало времени, прежде чем ему удалось наконец забыться сном. Но и во сне он не знал покоя. Мысли его упорно стремились назад. Джордан и Спенсер все время стояли у него перед глазами. Сердце подсказывало ему, что им грозит беда… а он уехал, бросив их одних.