— А чем они питаются? Кто их кормит?

— Скоро твоими костями будут, — оба воина рассмеялись своей шутке… или это была не шутка? — Поводырями они любят питаться.

— Людоеды что ли? И при этом живут среди людей?

— Ошибаешься, это люди живут среди них. Они тут раньше появились, чем мы.

— И что вы будите делать, если один из них на вас нападёт?

Они лишь переглянулись.

— Мне ритуал этот очищения проходить, а там четверо львов будет. Подсказали бы. Может и сочтёмся.

— Подчини или умри, — коротко ответил один из них.

Умирать не хотелось бы, но по контексту было понятно, что убивать нельзя. Что за поклонение такое животным? Нет, с одной стороны хорошо, конечно, что поклоняются львам, а не шакалам, но всё же:

— Не по-людски это.

— Это ещё почему?

— Люди находятся на вершине пищевой цепи. И любую угрозу воспринимают агрессивно, стремясь уничтожить её. А тут — самому умри, почему не убей?!

— Ну, попробуй, — пожал тот плечами.

Для меня результат поединка очевиден, либо львы подчинятся, либо умрут. И начну я с Кансира. Я про подчинение, убивать я его не собираюсь. На очередной прогулке сжал сферу познание и послал ему мысль: «Встать». Образ встать и принять боевую стойку. Ничего. Один из нас дубина. И скорее всего это я. Потому что, что-то делаю не так, но ведь это возможно. Мне обучающий модуль установили, а это явно очень сложная техника.

— «Всё пузо греешь»?, — спросил я его на русском, а он и бровью не повёл.

Вот, как и думал, что данный обучающий модуль ему не устанавливали и Кансир и дальше лежал на солнышке. А чему мне тогда его учить на поле боя? Культурным ценностям своего мира? Да, вряд ли я его впечатлю. У меня скоро комплекс разовьётся, глядя на этих амбалов, вымахивают под два метра ростом босиком. Мне револьвер да пару полных барабанов… но чего нет, того нет.

Ладно, разберёмся. Перехватил золотую нить и потянул силу, что она скопила и она откликнулась. Развернул золотой доспех и наблюдал за его работой. Сколько он продержится?

Когда понял, что он не спешит истощаться взял лёгкий бег и совместил полезное с полезным. Минут двадцать, и я заметил, что он стал мерцать и тухнуть. Либо бижутерия так помогает, либо сам по себе доспех рассчитан на мою вторую меру. Проверю и это, благо есть с чем сравнить.

— «Крокодил», — сформировал я образ животного, что бежал с раскрытой пастью на Кансира и тот вскочил и насторожился. Стал озираться по сторонам, но, кажется, ничего не понял. Я вот тоже не понял. Чего это образ крокодила тут всех так пугает? Нужно будет и с другими хищниками попробовать.

На следующий день меня осмотрели и лекарь при мне выдал вердикт, что я не готов. Один из воинов, что меня сопровождал поинтересовался:

— Сколько ещё.

— Дня четыре, не меньше.

— Я доложу, но сдаётся мне ты преувеличиваешь.

Молодой лекарь к намёкам к своей некомпетентности относился ровно, но вслух, ясное дело, он подобное пренебрежение проявлять не стал. Не та у него весовая категория, чтобы с воинами на равных общаться. Он тут вообще-то на практике, так что зачем от него ждать большего?

Но как бы то не было, после обеда меня повели к другому лекарю. Не то проверять, не то лечить. Мне без разницы. На арену я не тороплюсь, а вот предстоящую прогулку по городу воспринял с энтузиазмом.

Лев, что лежал в тени я попытался подчинить, точнее воздействовать. Посылал образы, что я от него хочу, но у него разве что хвост дёргался и я, скорее всего, не имею к этому никакого отношения. А вот образ бегущего крокодила подействовал безотказно, он подпрыгнул и прямо в воздухе развернулся, а затем приземлился сразу в полусидячее положение, выискивая угрозу. Остановился на нас. Я сделал лицо кирпичом, мои «телохранители» подобрались. Должно быть уловили настроение льва.

Он рыкнул и атаковал скорее лениво, чем агрессивно, а воин, что был ближе всего перехватил щит и встретил его ударом. К первому присоединился второй. На каждый выпад льва они встречали встречными ударами, каждый раз норовили ударить в нос и опрокинуть. При этом воины явно сдерживались. Видно были, что они больше успокаивают льва и отгоняют его. Лев не сказать, чтобы успокоился, но отстал. Тогда один из воинов подставил руку и тот вцепился в неё, а сам он погладил льву гриву и почесал за ухом. Обмен любезностями быстро закончился, после чего мы пошли дальше. Стоило ли говорить, что у моего сопровождающего с рукой всё было в порядке? Пожалуй, стоит. Когда ему наскучило чесать льву за ухом, он вальяжно освободил свою руку и не опасаясь развернулся к тому спиной.