Шрифт:
— Фу, какой ты вредный!- морщит носик. Она пьяна.- Если спать не даёшь, так хоть снотворное верни,- тянется за бутылкой, но я отодвигаю.
— Тебе хватит! И почему это я мешаю спать?
— Присутствием своим…- крутит в воздухе пальцем, подбирая слова.
Потом безразлично машет рукой.
— Извини, что тебе вместо твоего парня подселили меня!- начинаю раздражаться.
— Вместо кого? Моего парня?- истерический смех. — Веришь всем сплетням, что пишут в жёлтой прессе?
— То есть, это не правда?
— Нет! Хотя… Я жалею, что не могу влюбиться в это шизика. Он этого достоин,- веселье уходит с её лица, сменившись задумчивостью. — Он единственный, кто принимает меня такой, какая я есть…
— Я тоже принимал тебя такой.
— Ты? Не обманывайся! Ты переделывал меня, хотел сделать лучше, чем я есть.
— Ты сама это сделала.
— И мне это не нравится!- кричит мне в лицо.- Я не хочу быть зависимой. Я не хочу испытывать душевные муки.
Сэл закрывает лицо руками и отворачивается.
— Я вообще не хочу любить… Это больно…
Подхожу сзади и обнимаю за плечи. Она вздрагивает и опускает руки. Лицом к себе — по щекам катятся слезы. Целую в эти места. Она не шевелится. Просто смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Прижимаюсь лбом к её лбу:
— Я хотел бы тебя забыть, но не получается… Я помню каждую минуту с тобой…
Она сама вдруг целует. Но как-то вяло и неуверенно.
— Я так скучал по тебе,- шепчу ей на ухо.
Но она не отвечает.
Её тело вдруг стало расслабленным и ватным, а глаза застыли стеклом и закрылись.
Фак! В отключке.
Глава 60
Дикая резкая боль в голове не даёт даже глаза открыть. Делаю это с огромным трудом. Тело будто налито свинцом — руками и ногами пошевелить нереально сложно.
Копаюсь в памяти, пытаясь вспомнить причину такого состояния. Ничего… Туман… Помню только, как купалась в бассейне. Всё… Дальше воспоминания обрываются.
В комнате полумрак, опущены шторы. Из щелей между ними пробивается свет. Значит уже утро.
Превозмогая боль, сажусь, опираясь спиной на подушки. Заглядываю под простынь, которой прикрыта. Где моя одежда? Трусы и майка на мне точно были. Это я помню. Надела после душа… И бассейна…
— Ааа… — хватаюсь за голову, которую просто раздирает боль. Такие боли у меня бывают в двух ситуациях — джетлаг и игристые вина. Первая причина отметается, мы здесь уже четыре дня, обычно боль приходит на второй или третий день. Да и разница во времени не сильно большая. Я страдаю им только в Америке.
Остаётся второе. Но я не помню, как пила. Ужасно мутит, к горлу подходит ком.
Слетаю с кровати и пулей несусь в туалет, забыв, что совершенно голая. Меня выворачивает наизнанку. По стенке иду в душ, включаю холодную воду и стою под ней, не чувствуя долгое время холода. Терморегулятор организма отключен.
Надев халат, спускаюсь вниз. Пройти по лестнице оказалось целым квестом. Ноги плохо слушаются и я почти не чувствую пола, а в глазах рябит.
В кухне за столом Миша, Алёна и Рон. Последний подскакивает со стула, чтобы мне помочь. Подхватывает под руку, но я отмахиваюсь от него. Он недоуменно смотрит на меня. Я делаю пару шагов, но от боли ноги подкашиваются и если бы Мэдлтон не подхватил, я бы рухнула на пол. Мишка быстро подставляет мне стул, на который я просто падаю. Хватаюсь за голову.
Алёна кладет мне на голову холодное мокрое полотенце:
— Должно полегчать.
— Спасибо… — произношу еле слышно.
— Ты сегодня съёмку сорвала, нахрена было пить игристое, если знаешь, что после будешь умирать?- злится Миша.
— Не помню, чтобы я его пила…
Мишка достаёт из ведра бутылку.
— Рон сказал, что ты половину осушила.
— А что было потом?- вопросительно смотрю на Рона.
Он молчит. Не нравится мне это.
— Потом расскажу,- смущается, когда отвечает.
Блин! Да не могла я! Или могла? Я не помню…
— Надо врача вызывать, думаю тут аспирином не обойтись,- достаёт телефон Миша и кого-то набирает.
Врач приехал через полчаса. Мне сделали обезболивающее. Стало легче.
— Ты не помнишь ничего, что было ночью?- глядит на меня, прищурив глаза, Рон.
— После купания в бассейне — пустота,- откидываю голову на спинку дивана. В этот момент в памяти всплывает кусочек с поцелуем.- О, нет! Только не говори, что мы…
— Да!
— Fuck!