— Не может,- ухмыляюсь.

Сестра вскидывает бровь.

— Давно…

— Ух, ты! Ничего себе! Наш неразборчивый Алекс сломался,- юморит сестра.

— Скорее починился.

— У него, кстати, после школы не было серьёзных отношений. После того, как его любимая девочка в аварии погибла.

— Я не знала. Когда это было?- шокирована её словами.

Я совершенно не интересовалась жизнь Алекса раньше. Не хотела забивать лишней информацией голову.

— Примерно восемь лет назад. Он угнал тачку отца, чтобы покататься с девушкой, и они попали в серьёзную аварию, слетели с дороги на полном ходу, машина несколько раз перевернулась. Врачи его тогда в буквальном смысле с того света вытащили, а вот девочка умерла… Теперь у него два дня рождения. Говорит про себя, что восьмилетний мальчик живёт в теле двадцатипятилетнего парня. А в её смерти он до сих пор себя винит… Кстати, у него на голове есть шрам послеоперационный. У него перелом черепа был.

— Мда… — хмыкнула я.- Вот что значит совершенно не знать человека.

Слова о восьмилетнем мальчике как-то плотно засели в голове.

— Успеете ещё. Не всё же сразу выкладывать. У тебя тоже есть тайны,- смотрит косо Стаська.

— Есть…

— Пойдем, разбавим их компанию, а то они ещё передерутся,- кивает Стаська в сторону наших парней, которые действительно о чём-то активно спорят.

Алекс

Я растянулся на животе на диване, положив голову на колени Сэл. Она, то взъерошивает мои волосы, то приглаживает, мурлыкая что-то.

Много лет я не разрешал никому из девушек проделывать это. Только маме…

Из-за Лики… Она любила так делать. Моя первая любовь и первая девушка во всех смыслах. Но её больше нет…

Я переворачиваюсь на спину, но всё так же остаюсь на коленях Сельванны. Просто лежу и смотрю на неё, не отрываясь. Она немного похожа на Лику, такие же черные глаза и волосы, дерзко вздёрнутый носик.

Только Лика была попроще и посговорчивее. И зависимая от родителей. Сэл в её возрасте была уже самостоятельной. До сих пор иногда просыпаюсь в ужасе от её последнего взгляда перед аварией. Она спасла меня, закрыв собой.

— Откуда у тебя шрам на голове?- задает вопрос Сэл, будто прочитав мои мысли.

— После трепанации остался…

— Тебе делали такую сложную операцию?

— Да, после аварии была открытая черепно-мозговая.

— Жуть,- морщит носик.

— Ещё бы! Мозги наружу.

— Теперь понятно, почему ты носишь удлинённые чёлки. Как это произошло?- проводит пальчиком по еле заметному шраму.

— Я плохо помню,- решаю уйти от ответа.

— Что-то же должен помнить.

Да… Страх в глазах Лики.

— Помню, как дурачились в машине, я набрал слишком большую скорость. Драйв. А потом мы кувыркаемся с дороги. Очнулся через неделю в реанимации весь в бинтах и гипсе,- мой голос вздрагивает.

— Там кто-то погиб?

— Да. Моя девушка… Её звали Анжелика. Ей было всего шестнадцать…

— Ты её любил?

— Очень… Она училась на класс младше меня. Новенькая. Когда появилась в школе — я её сразу приметил. Подкатил к ней, а она недолго сопротивлялась. Оказалось всё просто — взаимность. Год встречались, я уже жениться собирался, планы строил. А потом… Потом я её убил… — произнес стальным голосом.

— Это несчастный случай. Ты не виноват…

— Виноват! Выпендриться хотел. Показать себя крутым. И чего добился? Сам потом полгода лечился, врачи вообще крест на мне ставили. Говорили, что если и выживу, то инвалидом останусь. А я выжил и нормальный. А её больше нет…

Я сажусь и обнимаю колени, как ребёнок.

Сэл прижимается сзади и целует в обнаженное плечо.

— Ты же не хотел, чтобы так произошло…

Я беру её руку и прижимаюсь губами к открытой ладошке.

Мой взгляд падает на шрамы на руке, такие же есть на второй. Она вскрывала вены.

— Если у нас вечер откровений, то откуда у тебя эти шрамы?

— Они тоже мне напоминают о смерти близкого человека.

— Кого?

— Дедушки…

— Что с ним произошло?

— Я его убила,- произносит холодным голосом

У меня в жилах застывает кровь.

— Только, если в твоём случае это был несчастный случай, то я точно знаю, что виновата в его смерти. Пока он меня спасал, из-за моей дурости у него произошёл обширный инфаркт на фоне сильного стресса.

— Ты же не знала…

— Что у него сердце больное? Знала. Что уже был один инфаркт — знала. Но я жалела только себя. Ведь мне было плохо, хотя проблема так легко решалась. А дедушка умер. Так что эти шрамы — напоминание, что жизнь важнее глупостей. Потому и не свожу.

— Ты это не специально…

— А хочешь ещё одну тайну?- смотрит на меня каким-то диким взглядом.

Я качаю головой в согласии, и меня это пугает.

— Я хотела застрелить убийцу моих родителей. Собственноручно. Уже направлялась в больницу, где он лежал, чтобы его грохнуть, когда мне позвонили и сказали, что он сам сдох.