— Куда поволокла?! Я сказала выкинуть!

— Тебе не нужны, тогда мне нужны,- бурчит под нос Стаська.- Красивые же! И от Алекса!

Господи… Фэйспалм. Чёртова ты фанатка!

— Не вздумай выложить фото в интернет. Прибью!- угрожаю ей.

Показывает язык и чешет мимо меня в обнимку с букетом, который весит больше её.

— Дура ты, Анька! Они стоят не меньше штуки баксов, а ты на помойку… На твоём месте миллионы девчонок мечтают быть, а ты нос воротишь.

Да, ворочу! Потому что достал! Я выдыхаю только тогда, когда у него гастроли, и он сваливает куда-нибудь подальше. Если я пару раз проявила по отношению к нему слабость, то это ещё ничего не значит. И пьяная была в последний раз. А он руки распускает…

В гараже моя обновлённая красивенькая белая бэшечка подмигивает своими хищными глазками на съемку сигнализации. Рычит и срывается с места, как только втапливаю педаль газа.

До центра города приходится добираться почти два часа из-за пробок.

У дома Решетняка набираю несколько раз, отвечает только на третий дозвон.

— Бандерос, вы до сих пор не один? Выгоняй свою очередную фрею, поговорить надо.

— Может, хватит обзываться? Нет у меня никого, под утро ещё выпроводил,- сонно или устало.

— Антонио, это не обзывательство. Это комплимент. Что ты такой же привлекательный и горячий. Пока поднимаюсь, свари кофе. А то на улице холодно,- блокирую тачку и иду по направлению подъезда Антона, кутаясь в теплый меховой капюшон своей песцовой жилетки.

Антоша встречает в прихожей с высоким стаканом кофе со сливками.

— Спасибо!- чмокаю в небритую щёку и прохожу в комнату.- Мда…

Осматриваюсь. Что здесь было?

— Дай угадаю. Приходил Серёжка, и вы проиграли немножко?

— Нет. Дама темпераментная попалась…

— Охуеть,- медленно.

В квартире разгром. Посреди гостиной веник с совком и мусорный мешок, в котором осколки от разбитых вещей.

— Нормально ты так повеселился. Тоша, ты ей хоть счёт выставил?- заглядываю в мусорный пакет.

Ваза, светильник, статуэтка, которую я покупала.

— Ты серьёзно?!- достаю её.- Она три штуки баксов стоила!

— Формально она моя. Ты её мне подарила.

— Давай все мои подарки колотить об стену. Завязывай ты с блядями. От них никакой пользы, одни убытки,- сажусь на диван.- Твою мать!- подскакиваю.

Мне в задницу что-то воткнулось.

— Я не хочу знать, для чего это вам было нужно,- поднимаю мерзкую резиновую штуковину из сексшопа и швыряю в пакет с мусором.

Антон ржёт.

— Заведи ты уже парня себе, чтобы не краснеть от вида подобного.

— Кстати, о парне… Как ваш разговор с Гроу вчера?

— Никак,- падает в кресло.- Он сказал, что ему до пизды мои угрозы. А больше я ничего сделать не могу. Сэл, он звезда! Если я ему всеку, меня порвут на сувениры журналисты и фанатки. Особенно вторые. Они же все неадекватные. Ещё перо в бок воткнут. Да и приятели как-никак…

— Почувствуешь себя орлом,- стебу его.- Вот что за зверь такой этот Гроу?! Почему с ним никто связываться не хочет? Ладно, если вы не хотите, то я сама разберусь. По-своему,- рубанула ладонью воздух.

— Попробуй. Но по мне — с ним проще согласиться, чтоб он отвязался, чем пытаться договориться,- смеётся.

— Ты прикалываешься? Я с ним? Ни-за-что!

— Может тебе понравится? Ты же не пробовала.

Пробовала. Немного… И нравилось. Но это и страшно. И он не отвяжется, если своё получит. Алекс в любви клянётся.

— Да пошёл ты!- ставлю стакан на столик и возвращаюсь в прихожую.

— Ты куда?- идёт следом.

— У меня репетиция танго для вечера послезавтра. Сам знаешь, что танец сложный,- накидываю капюшон.

— Конечно,- затягивает мне завязки на нём.- Я его придумал.

— Ты дал идею,- щёлкаю ему по носу.

— Вечером приедешь?

— Если выживу…

Генеральный прогон танца, чтобы нигде не спотыкнуться и не растянуться на скользком мраморе. Я ведь ничего не увижу. Только восторг зрителей после.

Всё отлично!

— Какое красивое,- в гримёрке проводит рукой по алой ткани длинного платья Стаська.

— Систер, не лапай!

— Жаба!- корчит рожу.- Пойду в зал. Хочу сфоткаться с Алексом, когда он приедет.

А это колкость в мой бок. После его выходки мне хочется набить ему морду и напинать по Фаберже. И я с дуру рассказала об этом сестре. Вот она и стебётся теперь надо мной при каждом случае, иногда мягко намекая, что такую мелочь парню можно и простить — он же любя…

Нет!