Сеня принадлежал к тем верным приверженцам кино, которые, какой бы фильм они ни смотрели, ждут, что обязательно кто-нибудь упадет в воду или герои хотя бы уж подерутся. Во всяком случае, произойдет что-нибудь очень смешное. И, надо надеяться, не будет длинных разговоров и любовных объяснений, которые только все дело затягивают.

Но Сурик безучастно слушал его.

— Интересное кино, говоришь? — протянул он. — А вот известно тебе, что такое вторая серия картины «Молодая гвардия»?

— Го! Я уже пять раз ее видал.

— А в шестой раз не желаешь? — многозначительно спросил Сурик. — Так имей в виду — она с этим типом сговорилась завтра на эту картину идти.

— Что же, она раньше не видела? — насторожился Сеня.

— Это для него. Не понять тебе? Перевоспитывает. Он, наверное, и первую-то серию еще не видал.

— А ты откуда знаешь, что они идут?

— А я видел — они билеты брали.

— Сколько? Два?

— Да нет. Три.

— А третий, что же, для Милки? И она с ними?

— Сеня, тебе должно быть известно, что хвост легко отрывается только у ящерицы, — с важным видом произнес Сурик. (И откуда, шут его возьми, все на свете знал этот мальчишка?)

— При чем тут ящерица? — недоумевал Сеня.

— О боги! — Сурик воздел руки. — До тебя что, не дошло? Я имею в виду Милку. Она за ними всюду, как хвост.

— Не скажи. — Сеня задумчиво покачал головой. — По-моему, наоборот, он сильнее к Милке относится. Как считаешь?

Сурик пожал плечами.

— Да, я тоже так считаю, что наблюдается.

— Видно, что ни в чем он не разбирается.

— Где ему разобраться!

И оба зашагали молча.

В тот же самый час Ксана, которая делала домашнее задание вместе с Милой, собирая книжки, чтобы идти домой, остановилась на мгновение у порога, а потом таинственно сообщила:

— Знаешь, Милка, когда мы вчера шли с ним с пения… он мне вдруг говорит: «А сколько, говорит, вашей подруге лет?» Я говорю: «Мы с ней одного года рождения». А он не понял, спрашивает: «Как это?» Ну я ему объяснила. Потом он стал считать, а после как удивится и говорит: «А на вид совсем уже как мадмуазель, интересная».

— Врешь, Ксанка, так и сказал? Мадмуазель? И интересная?

— Я, кажется, не имею привычки сочинять.

Мила испытующе посмотрела на подругу, подошла к зеркалу, поправила волосы и глянула еще раз, уже из зеркала, на Ксану.

Потом сказала ей, не оборачиваясь:

— А он меня про тебя тоже спрашивал.

— А что про меня? — Ксана, не доверяя зеркалу, быстро заглянула в лицо подружке.

— Подошел на переменке и говорит: «Почему, говорит, ваша подруга такая всегда задумчивая?»

— А ты что?

— А я говорю: «Она большей частью вообще обычно очень серьезная, потому что много пережила».

— Ну и он что?

— Л он говорит: «Это, говорит, заметно — чувствуется. Я тоже, говорит, много пережил, как и она».

— Так и сказал: «Как и она»? Ой, Милка!

И они, визжа, схватив друг друга за плечи, долго прыгали и кружились на месте.

У бабушки Галины Петровны в этот вечер был большой доклад во Дворце шахтера. И она после обеда прилегла соснуть часок перед выступлением. Ксана осторожненько примостилась на диване возле нее, подползла неслышно, притерлась к плечу и стала легонько толкаться лбом ей за ухом.

Конечно, бабушка проснулась:

— Ишь, подкралась, ящерка…

— Ты спи, спи. Я не буду тебе мешать. Я только так, помышкаться.

— Брысь, пошла отсюда!

— Я буду тихонько. Прошло несколько минут.

Бабушка дышала ровно. Только веки ее чуть подрагивали.

— Бабушка, ты спишь? — зашептала Ксана.

— М-м? — откликнулась бабушка, едва двинув губами и не открывая глаз.

— Нет, ты спи. Я только тебя хочу спросить. Бабушка, а разве это может быть так, что живут вот, живут… И вдруг какой-то человек сделается, ну, почти что важнее всех?

— Ну, сразу уж так это не делается, — сонно проговорила бабушка. — Это надо, чтобы по душе пришелся, чтобы из всех был самый такой, выбранный.

— Чудно как-то! — Ксана поежилась, устроилась поудобнее на плече у бабушки, помолчала, потом опять шепотом: — Ну, а если они даже раньше и не учились вместе?

— Кто же это такие они? — Бабушка приоткрыла один глаз и очень внимательно посмотрела на Ксану.

— Ну, просто так… кто-нибудь. Скажем, один человек и другой.