Но всё, что мне пока оставалось — это смотреть.

Азгорат продолжал играть в кошки-мышки с огромным осьминогом, поливая его огнём со всех сторон. Зачем только тратит силы? Ведь никакого урона он ему не наносит.

Но вскоре я понял его хитрость. А-монстр тоже открыл рот и изверг из себя целую реку кислоты, от которой джак легко уклонился, а вот мелочёвке не повезло. Тварь буквально расплавила своих сородичей.

«Что ж, неплохо сыграно, Азгорат», — подумал я, но он то ли всё ещё не хотел мне отвечать, то ли просто был слишком сосредоточен на драке, продолжая провоцировать монстра снова и снова.

А потом случилось то, чего не ожидал никто. Или не хотел верить, что всё так и закончится.

Но одно неудачное движение. Одна ошибка. И вот я уже смотрел на то, как мой приятель, словно пойманная хулиганом птица, бьётся в щупальцах осьминога.

Ещё мгновение. И осьминог отправляет его себе в пасть.

А затем проглатывает.

Впервые за долгое время в зале наблюдений воцарилась полная тишина, которая сменилась криками отчаяния. Азгорат оставался последним лучиком надежды для всех этих людей, которые видели в нём шанс на спасение.

Даже люди лишённые боевого опыта прекрасно понимали, что усилиями одних только наёмников, здесь не обойтись.

Я перевёл взгляд на экран, который показывал как протекает битва с В-монстром. Отряд, который от него отбивался уже понёс потери. А были и ещё жертвы, в других местах плотных сражений.

Я стиснул зубы и кулаки. Я должен сражаться. Даже Азгорат погиб, а я отсиживаюсь здесь?

Хватит.

Я повернулся к Хираду и снова его спросил:

— Где мне взять оружие?

— Успокойся, — отмахнулся он от меня.

Я едва на него не заорал, но ответил жёстко, чеканя каждую букву.

— Либо ты дашь мне оружие, либо я пойду сражаться голыми руками.

Я действительно собирался так поступить. Если уж всё равно мы все здесь передохнем, то пусть лучше я встречу смерть в бою, чем как трус скрываясь среди гражданских.

Не важно, могу ли я что-то сделать в этом теле или нет, но даже если я сумею забрать с собой на тот свет хоть одну из этих тварей, то уже буду чувствовать, что погиб не просто так.

Чёртов Хирад снова меня проигнорировал. Плевать.

Я решительно направился в сторону двери, но удивлённые возгласы толпы снова заставили меня обратить внимание на экраны.

— Как это возможно? — прошептала та самая блондинка в расшитом платье, прямо возле которой я сейчас оказался.

Ей вторили остальные.

Да и я сам, честно говоря, несколько охренел, наблюдая за тем, как А-монстр сначала остановился, а затем из его пуза или места, где оно в теории находилось, вырвался столб дыма, который становился всё больше, а спустя ещё пару секунд, мы увидели, что сама шкура монстра в этом месте расползается в разные стороны, выпуская наружу уже не только дым, но и огонь.

Ещё через пару секунд дыра стала настолько большой, что из неё вырвался Азгорат. Вот же гадёныш! Мог хотя бы намекнуть, что он жив!

Следом за джаком из осьминога полилась зелёная слизь и кислота.

Кроме того, раздался такой рёв, что задрожали не только экраны в комнате, но и весь лайнер. А мне показалось, что я сейчас оглохну нахрен.

То же самое явно испытывали и остальные в этом зале. Практически все начали зажимать руками уши, а некоторые даже попадали, не удержавшись на ногах из-за тряски.

Но, несмотря на то, что мои барабанные перепонки продолжали разрываться от боли, я не мог отвести взгляд от экрана.

С монстром происходило что-то уж совсем невообразимое. Он начал как будто выворачиваться наизнанку, сквозь ту самую дыру, что проделал в нём Азгорат. При всём при этом он натурально скукоживался. Всё потому что его собственная слизь и кислота теперь буквально разъедала его самого. Чудовищный монстр А-ранга испарялся у нас на глазах.

Ещё несколько секунд и от него остался только огромный кристалл, парящий среди золотого тумана.

Эта безусловная и совершенно неожиданная победа привела местную публику буквально в экстаз. К людям вновь вернулась надежда. А я лишь надеялся, что никто из них не умрёт от разрыва сердца. Слишком уж много эмоций сегодня им пришлось испытать.

Я покосился на Хирада. Ошарашенно улыбаясь, он продолжал держать хорошую мину при плохой игре:

— Ну вот видите, я же говорил, что всё схвачено, — продолжал врать он, но теперь его слова упали в благодатную почву, и люди явно хотели ему поверить.