В остальном же, основной зал все так же был занял лавками и мелкими «бистро», а боковые коридоры отошли воякам. Кабинет Престнякова пока что находился на своем месте, но сразу идти к нему как-то не хотелось. А потому я направился к лавкам, просто посмотреть, что да как.

— Суки, — вырвалось у меня, когда я уставился на сетку с крючками, на которых висели стволы. Все таки заглянул я к оружейному лотку и теперь у меня душа кровью обливалась. — Светку тридцать шестую купили, черти!

— Светка? Тридцать шестая? — заинтересовался продавец, услышав мою ругань. — Вы случаем не об АВС-36? Ее ошибочно называют старшей сестрой СВТ-38, однако модель Токарева это более глубокая модернизация автоматической винтовки Симонова, с отсечением рудиментов, которые на тот момент времени, были не нужны в армии.

— Вы про автоматический огонь? — Я удивленно приподнял бровь. Не каждый день удается поговорить с образованным человеком, тем более, сейчас, когда у всех вокруг мысли лишь о низменных потребностях. Даже деды, играющие в домино, шахматы и шашки, куда-то пропали. Эх, а ведь было бы неплохо, сесть и поиграть с ними.

— Не только, — согласно кивнул он, проведя ладонью по седым густым волосам, приглаживая их и довольно улыбаясь. — Однако, основной причиной для списывания АВС-36 на страницы учебников истории и принятие на вооружение СВТ-38, а в последующем, после Советско-Финской компании и СВТ-40, послужило выступление Сталина в тридцать восьмом году, в поддержку того, что РККА следует перевооружить именно самозарядной винтовкой, а не автоматической, исходя из соображения более рационального расхода боеприпасов. Хотя, многие узкопрофильные специалисты, предпочитали работать с АВС-36, а с июля сорок второго года… Ну, когда в армию пошли и автоматические винтовки Токарева. Почетным считалось раздобыть подобную и освоить ее на должном уровне.

— Занятно, — довольно хмыкнув, глянул на висевшие на стене ружья. — А карабинов Токарева у вас не имеется?

— О, а я смотрю, вы человек высокой культуры, — усмехнулся продавец и с сожалением покачал головой. — Увы, но карабины не были приняты в армию, так как показали слишком большое рассеивание пуль при стрельбе. Уже на ста метрах одиночным огнем, рассеивание составляло около десяти сантиметров, поэтому было выпущено всего несколько сотен образцов. Так что, я не стал заморачиваться и выискивать их, для завоза сюда. Кстати, позвольте представиться. Туманов Никита Владимирович, владелец данной лавки, военный историк-оружейник. Не скажу, когда кто и с кем воевал, но зато назову, чем воевали.

Мужчина добродушно улыбнулся, от чего невольно улыбнулся и я. Было в этом простом мужике что-то располагающее. Высокий, полноватый, седовласый, при этом довольно прижимистый. Нельзя сказать, что он выглядит как простак, скорее он кажется весьма открытым и приятным человеком, с которым можно побеседовать о многом. А очки и слегка треснутым стеклом, лишь добавляют некий шарм. Одет при этом к уклоном в военщину. Никита явно понимает, что такое война, поскольку вместо пятнистых зеленых камуфляжей, использует серо-черный прыжковый костюм, который раньше таскали штурмовики в горах. Причем серого на маскхалате куда больше, чем черного. Эдакая маскировка под грязное бетонное покрытие, при этом с утяжками в районе суставов, чтобы костюм не особо парусился и цеплялся за что попало. Вот умели ж делать вещи, вроде и такая простая одежка, но технологически сшит очень сложно. Лет через десять, подобное будет считаться одеждой «премиум» класса, ну а пока. Пока что, еще не осознавшие суть положения дел, хватают различные шубы, брендовые куртки и дорогое шмотье. Идиоты. В полевых условиях правит не дорогая норковая шуба, а качественное термобелье и влаго-ветрозащитная одежда.

— Приятно познакомиться, Никита Владимирович. Меня зовут Сергей Ефимович и я бывший слесарь ЖЭКа. Что же вы тогда можете мне предложить? — я кивнул в сторону стенки за спиной продавца. — Интересуют самозарядные и автоматические винтовки, по семерку. Талонами не богат, однако и проблем с ними не имею.

— Значится, предпочитаете винтовки нашего производства? — задумчиво хмыкнул Туманов, полуобернувшись к стенду, но при этом даже не взглянув на него. — Мда, ну и задачка. Я так понимаю. простые СВТ-40 вас не устроят? У меня возьмете основу, а Кардан спокойно доработает. Поставит какое-нибудь ложе спортивное, оптику там…

— Не люблю уродовать основу, — отрицательно покачал головой я. — Какой в этом смысл? Никита Владимирович, вы же знаете, что винтовки, особенно старые, на стадии полевых испытаний и обкатки, проходят множество тестов, в том числе на эргономику и удобство. И если, приемная комиссия приняла подобное оружие, значит на то были основание. Вот как в свое время было с автоматами Калашникова. У них же тонюсенькая пистолетная рукоять, которую довольно удобно держать, но при этом на двенадцатой модели поставили толстенную «тактическую», которую мне например, моей немощной старческой рукой удержать тяжко. Да и хвататься за нее в положениях, не предусмотренных конструкторами, попросту неудобно!

— Это ж что за положения такие? — заинтересовался историк, вопросительно глянув на меня. — Где вы успели с двенадцатым поработать, уж не спрашиваю. Но положения… Там как не хватись, все равно удобно.

— А вот представьте, у вас на руке грязная и мокрая перчатка, вокруг песок и крошево. Вы упали в сточную канавку на улице и вам надо высунув автомат поверх укрытия, вести огонь. При этом на спуск нажимать не указательным, а большим пальцем, чтоб кисть не вывернуло, — усмехнулся, вспоминая, как одному товарищу после пары очередей в из такого положения, выбило кисть от нагрузок.