Они прошли еще несколько торре. Горы — термитники стали настолько изрыты ходами, что сквозь них можно было видеть темносферу. В этих сквозных ходах ползали и бегали, бесновались и резвились проклятые псы старосферов и их ставшие горными чертями и лумоного хозяева.

Горы с правой стороны закончились. Теперь дорога шла по узкому уступу. Далеко внизу сколько можно было увидеть человеческим глазом, простирался густой тропический лес. На вершинах высоченных многовековых деревьев росли бутоны цветов. В одном таком бутоне спокойно могло поместиться три человека. Цветы сияли в ночи белым светом. В воздухе пахло их сладким ароматом. В небе кричали воркуатли.

Впереди Ахимас увидел каменные опоры моста и деревянные перекрытия. Это были части недостроенной железной дороги.

«Мы приближаемся к Форту. Неужели все получилось?»

Слоеные красные горы были усыпаны костями. На уступе впереди стояло несколько темных фигур. Унку были одеты в истлевшую от времени одежду, состоящую из прозрачных лоскутов — пузырей. Одежда за много веков намертво вросла в тела унку, став частью их организмов. Внутри одежд пульсировали толстые, черные вены и неведомые, нечеловечьи органы бились в быстром ритме. Несколько проклятых, стоная от боли рылись в земле, пытаясь что-то там откопать.

«Они ищут свои клубни!» — подумал Ахимас.

Он придержал лошадь и медленно обогнул проклятых унку. За поворотом ущелье кончилось. Ахимас и Тим оказались в подобии широкой каменой чаши между скал. Здесь было множество существ. Безголовые войны унку бегали по скалам, стараясь поймать свои головы. Потому что головы, как мячи прыгали по камням, хихикая и дразня свои тела. На них были прозрачные, похожие на икринки старосферские шлемы.

«А таманти! Ха!» — пронзительно кричала голова на языке унку, делая прыжок с камня на камень. «А томадхи! Ху!»

Грязные, израненные, хромые тела пытались скакать за головами вслед. Не в силах их поймать, больно ударялись о скалы и с глухим звуком падали. Но потом, вставали и пробовали вновь поймать головы.

Одно из тел, вооружённое копьем, сумело проткнуть голову. Копье вышло через глазницу.

«Нихикум! Ха-ха-ха!» — зло расхохоталась голова. С хлюпающим звуком воин снял ее с копья, и нашел себе на плечи.

Ахимас и Тим проехали мимо проклятых унку и, было уж подумали, что все обошлось. Но внезапно одна из голов обернулась на них и крикнула:

«Ухрунмхен!»

Другие головы тоже посмотрели на них и подпрыгивая на одном месте, начали кричать:

«Ухрунмхен! Ухрунмхен!» Ахимас узнал это слово. Оно означало «Чужак».

Тела перестали ловить головы и развернувшись медленно двинулись в сторону Ахимаса и Тима. Наемник пнул лошадь в бока. Черный конь ускорился.

Под ногами стали хрустеть камни железнодорожной насыпи. Лошади стало тяжелее двигаться. На скалы выползло несколько псов, ломаногов и горных чертей. Они стали принюхиваться. Густой пар вырывался из их ноздрей.

«Что-то не так», — подумал наемник и поговорил заклинание унку:

— Тол дэнктэн папилуатль айо!

— Их становиться больше! Все они смотрят на меня. Я боюсь! — прошептал в его ухо мальчик и крепко вцепился Ахимасу в руку.

— Отпусти! — прошептал Ахимас, прервав чтения заклинания.

Окружавшие их с правой и левой стороны проклятые существа зарычали. Горящие белым и желтым огнем глаза следили за каждым движением Ахимаса и Тима. Тучи скрыли темносферу, вокруг стало темнее.

— Нам придется бежать! — прошептал Ахимас.

В небе раздались громкие крики воркуатлей, а позади приближался топот ног и крики:

«Ухрунмхен! Ухрунмхен!»

Ахимас пришпорил лошадь. Она понеслась вперед, по железнодорожной насыпи. Внезапно послышался свист крыльев за спиной и хищный крик.

— Берегись! — крикнул Ахимас. Он пригнулся сам и пригнул голову Тима.

Острые когти пронеслись над их головами. Разъяренный воркуатль развернулся в воздухе и пошел на второй заход. Ахимас выхватил пистолет и выстрелил в тварь. Громко, почти по-человечески вскрикнув, она упала под копыта лошади.

Рядом бежала стая покрытых чёрным мехом страшных горных чертей и псов. Рыча, они перепрыгивали со скалы на скалу, стараясь сбросить Ахимаса с лошади.

Одна из тварей вдруг совершила рывок, широко раскрыв пасть. Ахимас выстрелил ей в голову. Кровь окропила скалы. Другие проклятые твари чуть замедлились.

«Патронов, почти нет!» — испуганно подумал Ахимас.

Позади опять раздались крики: «Чужак!»

Ахимас оглянулся. За ним бежала целая толпа безголовых тел унку. Перед ними высоко прыгали десятки голов. Одна из них, оттолкнувшись от камня, упала на лошадь и вцепилась зубами в ее круп. Лошадь заржала и начала брыкаться.