— Ну и последний вопрос — где в Петербурге самое приличное место, чтобы остановиться на неделю-другую? — Бенджамин улыбнулся, наблюдая облегченный выдох посла, тот, видимо, ожидал чего-то дурного.

— Боюсь, самое приличное, я бы сказал, великолепное, может статься весьма дорогим. Это ресторация «Элит», там номера начинаются от десяти рублей за день, но оно того стоит, — посол мечтательно улыбнулся, видимо, что-то припоминая.

Москва. Ресторация «Элит»

23 февраля 1750 г.

Бенджамин Франклин пребывал в растерянных чувствах. Дикая Россия оказывалась не такой уж и дикой. Петербург казался красивым современным городом, с большим потенциалом стать одним из самых величественных центров мира, уж куда развитее, чем родной город Франклина. Филадельфия стала отстраиваться на двадцать один год раньше, чем Петербург, но и близко не может с ним сравниваться уже сейчас, а русская столица представлялась сплошной стройкой.

Франклин проезжал мимо уже почти построенного дворца, который поражал своей красотой, не смотря на то, что на части здания еще шла вялая работа по покраске. В целом же, пусть и строителей было крайне мало, очевидно, что венценосное семейство скоро обретет новый дом [В зимнем дворце в РИ Елизавете так и не удалось обжиться, он был достроен по ее кончине, в АИ дворец могут доделать и раньше]. Слышал он и о красоте Петергофа, но воочию лицезреть то великолепие не стремился, так как старался скрыть цели своего пребывания в России, как и остаться незамеченным.

Бенджамин никогда не считал себя параноиком, но в Петербурге, складывалось такое мнение, за ним непрестанно следили. Можно было оправдать подобное внимание неких людей тем, что каждый иностранец в столице находится под присмотром Тайной канцелярии. Но логика говорила, что это просто невозможно и потому, что подданных иных держав в Петербурге было очень много, ну и потому, что ресурсы Тайной канцелярии, пусть и в купе с полицмейстерством, не безграничны.

Значит, он привлек внимание. Пусть так, но и уехать без результата было невозможно. Да и слежка не была тотальной. «Американец» часто просто не замечал рядом с собой ни одного человека, которого можно было бы представить в роли соглядатая, иногда же лица прохожих ему казались знакомыми.

Сегодня у Бенджамина Франклина была запланирована встреча с премьер-майором Брайаном О’Шелли. Этот человек когда-то был рядом с генералом Джеймсом Кейтом, которого Великая английская ложа некогда назначила великим провинциальным мастером для России. Кейт отправился служить прусскому королю, а созданные им три масонских ложи империи, пришли в упадок.

Франклину было необходимо понять и доложить на ближайшем собрании Великой английской ложи, что происходит в России, насколько сохраняется перспективы развития тайных обществ и их влияния на политику Российской империи.

Желание масонов более пристально обратить внимание на Россию было вызвано сверхудачной политикой русских. Дело было даже не в битве при Берг-ап-Зоме, пусть и обидной для французов и привлекающей внимание всей Европы. Важнее было другое — победоносное шествие русских войск по территориям Османской империи. Ну, и появление Русско-Американской компании, как очередного фактора, который привлекал внимание. Неопределенность политики России, сложность просчета действий той же РАК, требовала от всех заинтересованных лиц усилить сбор данных о стремлениях и чаяниях русских.

При этом в России были очень популярны труды французских просветителей, развивался театр, писались музыкальные произведения. Уже не столь радикальны представления о религии, при стремлении к поиску истины. Русские элиты были готовы стать сагитированными в тайные общества.

Встреча с Брайаном О’Шелли происходила в не особо приятном заведении, трактире «Два гуся». Такое название заведения могло дать отсылку к трактиру «Гусь и вертел», где на английской земле произошло становление современных масонов. Но не по этой причине встреча намечалась в столь худом месте, вести разговоры в ресторации Франклин опасался.

Статный, подтянутый, без парика, с рыжеватыми волосами мужчина, уже ожидал эмиссара от масонов. Эта встреча для Брайана была волнительной. Он посещал собрания масонской ложи «Молчаливость» [есть свидетельства, что такая ложа существовала], но замечал, что сами идеи, которыми первоначально восхищались все братья, тускнели, как и пропадал в их глазах огонь. Не было мастера, который мог бы воодушевить братьев. Внимание Великой ложи должно вдохнуть новую жизнь в общества. А он, О’Шелли, чем «Великий Архитектор» не шутит, может занять высокое место в иерархии «вольных каменщиков».