– Я – лейтенант Албин, – представился он. – А вы…?

– А мы – нет, – грубо ответил Каллист.

– Как вам тут, удобно? – лейтенант сделал вид, что не заметил хамства.

– Как вам денежки, полученные от Семнера? – в тон ему осведомилась Лилиана.

Албин продолжал улыбаться, но в его голосе зазвучала сталь.

– Я понятия не имею, о чем вы говорите, – отрезал он, адресуя свой ответ скорее виашино, чем узникам. После этого он приблизился к решетке, чтобы его дальнейшие слова было труднее подслушать.

– Наш общий друг, похоже, думает, что вы кое-что знаете, – тихо начал лейтенант. – То, что поможет ему выследить его цель. Если вы окажете содействие, я обеспечу вам здесь самые комфортные условия, а может, даже вытащу вас отсюда побыстрее. Если же нет…

– Что вы предлагаете? – поинтересовался Каллист. Албин вновь улыбнулся и подошел к решетке вплотную, чтобы можно было говорить шепотом.

Именно этого узники и ждали. У Каллиста в кулаке был спрятан один из гигантских железных винтов, которыми нары крепились к полу. Предполагалось, что вытащить их совершенно невозможно. Каллист обладал разве что самыми зачаточными навыками телекинеза, – что и говорить, сам Джейс не был достаточно искусен в этом деле, – но раскрошить немного цемента? На такое оказался способен даже он. С хищной ухмылкой он упал на колени, просунул руку сквозь решетку и всадил ржавый кусок железа в ляжку Албина.

Вдвоем со стражником они одновременно отшатнулись друг от друга. Вопль Албина эхом пронесся по камерам. Винт исчез в рукаве Каллиста, вдобавок к слою ткани скрытый тонкой завесой иллюзии. Лейтенант катался по полу, зажимая руками рваную кровоточащую рану.

Виашино подскочила к ним, замахнувшись своим страшным оружием, но Каллист и Лилиана уже отступили вглубь камеры, где она не могла их достать. Несколько долгих секунд рептилия молча таращилась на них, то высовывая язык из пасти, то втягивая его обратно, а затем опустилась на колени и легко подняла на руки раненого офицера, словно тот был новорожденным ребенком.

Еще пару мгновений она колебалась, озадаченная необходимостью покинуть свой пост. Но это не должно было занять много времени, а растущая лужа крови на полу ясно давала понять, что на счету каждая секунда. Напоследок она бросила на пленников еще один свирепый взгляд и удалилась через единственный выход, захлопнув и заперев за собой дверь.

– Этого хватит? – Каллист вытряхнул из рукава измазанный кровью винт. Лилиана едва взглянула на него.

– Более чем.

– Отлично. Тогда давай убираться отсюда, а то вместо ящерицы придет кто-нибудь другой. Я не хочу убивать тех, кто этого не заслужил.

К тому времени, как кто-то вновь вошел в коридор, Каллист и Лилиана попросту исчезли. О том, что они вообще были в камере, напоминали лишь разбросанные по полу железные прутья да горстка пыли от цемента, который раньше удерживал их на месте.

Лейтенант Албин, пошатываясь и прихрамывая, пересек кабинет и рухнул в кресло. Изрыгая проклятья при каждом вздохе, он некоторое время пытался найти удобную позу, при которой повязка на бедре не натягивалась бы, добавляя к постоянной ноющей боли яркие обжигающие вспышки. Он проклинал узников, которые его ранили, Семнера, который втянул его в это дело, и городские власти, которые платили ему жалкие гроши, вынуждая брать взятки, чтобы обеспечить себе достойное существование.

Он проклинал свой стол, заваленный формами и предписаниями. Черт бы их побрал, пускай валяются!

А еще он проклинал сквозняк, доносившийся от закрытой двери кабинета. Сквозняк, который он ощущал даже сквозь мундир.

Откуда, во имя всех богов и демонов, так дует? Кабинет лейтенанта находился в самом центре сторожевой башни, вдали от входов и выходов. Даже если бы все двери в здании вдруг распахнулись, ни один сквозняк не смог бы добраться досюда по извилистым коридорам. И, если какому-нибудь безумному божку не взбрело в голову поменять местами времена года, то любое дуновение с улицы должно было быть теплым и приятным. Сейчас же Албин чувствовал ледяное дыхание зимы.

Скрипнув креслом, он поднялся на трясущиеся ноги, и в тот же миг между ним и дверью разлилась тьма. Застилая все вокруг, с каменных плит пола взметнулся вихрь чернильно-черного дыма. Воздух в кабинете продолжал становиться все холоднее и холоднее, пока с каждым испуганным вздохом изо рта Албина не начал выходить пар, а зубы его не застучали со звуком стеклянных шариков, падающих на каменный пол.

Среди клубящейся тьмы вспыхнули два крохотных огонька, а следом за ними – еще два. Мерцая слабым желтоватым светом, точно гнилушки, они превратились в две пары глаз, неотрывно следивших за Албином из противоположных концов кабинета. Тьма вокруг глаз перестала клубиться и как будто обвисла. Из нее проступили смутные очертания рук с длинными когтями, огромных крыльев, сложенных за спиной, и ног, которые постепенно таяли, растворяясь в эфемерной колыбели ночи.

Они поплыли вперед, оставаясь при этом совершенно неподвижными. Албин не мог избавиться от жуткого ощущения, словно это он сам вместе со всем миром постепенно приближается к ним. Пальцы, состоявшие из клочьев кромешной темноты, потянулись к нему, и продажный стражник понял, что вот-вот завизжит от ужаса.

– Не вздумай кричать…, – под одной из пар глаз распахнулась светящаяся неровная пасть, но слова Албин услышал не ушами. Он почувствовал их нутром, будто вспомнив о давно забытых кошмарах. Этот тихий шепот едва не оглушил его, поскольку в нем звучали вопли тысяч неупокоенных мертвецов. – Не вздумай кричать, иначе мы вырвем твою душу из оков плоти и оставим пять твоих бестелесных чувств навеки прозябать в этой убогой комнате, беспомощно, безвестно, незримо…