– Это лучшее предложение из тех, что я получал.

– Вот как. Однажды ты поймешь, Джейс Белерен, что лучшее – еще не значит хорошее.

Прошла минута, а дракон все продолжал спорить с Теззеретом, ничем себя не выдавая.

– Как же ты умудрился потерять целую организацию? – Джейс пожалел об этой мысли сразу же, как послал ее, но было уже поздно.

Болас лишь усмехнулся – странный звук, если он раздается прямо в мозгу.

– А я-то считал тебя трусом.

– Ну, я…

– Если вкратце, Джейс Белерен, то я стал слишком беспечным. Мне подчиняется столько группировок и тайных обществ, что я не могу следить за ними так пристально, как мне бы того хотелось. Уже не могу, – печально добавил он.

Джейс хотел было спросить, что он имеет в виду, но решил, что не стоит искушать судьбу.

– Изобретатель просто прокладывал себе путь наверх, пока не добрался почти до самой вершины – а затем его приспешники расправились с теми, кто стоял выше. Более того, они убили всех, кому было известно, что Консорциум тайно подчиняется мне – кроме тех, кому они безоговорочно доверяли. Когда некому стало оспорить его власть, он просто занял освободившееся место и продолжил управлять Консорциумом, как будто ничего не изменилось. Время от времени я пытался внедрить к нему своих лазутчиков, но он всегда вычислял их, – хотя дракон и не поворачивал головы, Джейс внезапно почувствовал на себе пристальный взгляд, – как будто у него на службе состоит телепат, не так ли?

Джейс, которому не раз приходилось проверять благонадежность новобранцев и указывать на тех, кто таил в мыслях какие-либо секреты, робко улыбнулся и на всякий случай огляделся в поисках укрытия.

Но когда Болас снова «заговорил» с ним, в его словах звучал скорее не гнев, а тоска.

– Когда-то мы были богами, Белерен. Ты знал об этом?

– Я… Что?

– Подозреваю, что нет. Ты слишком юн, – дракон издал то, что Джейс мог назвать не иначе как мысленным вздохом. – Было время, когда наша Искра пылала гораздо ярче. Мы диктовали свою волю целым мирам, и миры беспрекословно повиновались нам. А затем случилась эта катастрофа в Доминарии, и мы… Мы потеряли себя, Белерен. Мы стали намного слабее, чем были…, – и тут разум дракона вспыхнул таким нестерпимым жаром, что чуть не спалил душу Джейса, – …и намного слабее, чем будем!

От всепоглощающего пыла драконьих мыслей у Джейса закружилась голова.

– Зачем… Зачем ты говоришь мне все это?

– Зачем, Джейс Белерен? Я подумал, что тебе будет небезынтересно это узнать. К тому же это прекрасный отвлекающий маневр, тебе так не кажется?

Джейс застыл, пораженный паникой, и в тот же миг разум дракона пронесся мимо него, устремляясь в прорехи «сети» из мыслей и намерений, которую он соорудил вокруг сознания Теззерета.

Тело не слушалось Джейса, как будто окоченело от ледяного дыхания вьюги. Его разум кричал среди льдов, но никто этого не слышал. Вложив всю силу воли в ментальный бросок, он начал сжимать мысленную клетку, как пальцы в кулак, пытаясь помешать Боласу…

О, Святые небеса!

Разум Джейса дрогнул перед величайшей мощью из всех, которые он когда-либо ощущал. Сокровенные глубины сознания Альхаммаррета, само средоточие сущности мага, казались ничтожными в сравнении с одним тонким щупальцем драконьего разума, будто легкий ветерок в сравнении с бушующим ураганом.

Щупальце стало копьем, нацеленным точно в разум Теззерета, но паутина магии Джейса оплела его, запирая в пространстве между идеями. Болас нажал, Джейс стиснул сильнее, и на мгновение – невероятно крохотный отрезок времени, но Джейс и представить себе не мог, насколько велик был его подвиг – молодому магу удалось остановить противника.

Пот ручьями тек с его лба и застывал на морозе, превращая его брови в ледяные гребни. Его глаза слезились, и приходилось часто моргать, чтобы слезы не стали сосульками и не ослепили его. У него раскалывалась голова, а в глазах потемнело так, что небо и снег стали казаться серыми. Всего за несколько секунд небогатый запас маны иссяк. Джейс постарался проникнуть глубже, надеясь на большее, и почти ничего не обнаружил. Болас, а может быть, кто-то из магов, населявших этот негостеприимный мир, действительно осушил эту область до дна.

Он дышал тяжело и отрывисто, холодный воздух обжигал ему легкие. Его желудок скрутило, а пальцы внутри рукавиц свело судорогой. Джейс почувствовал, как в левом глазу лопнул сосуд, а затем что-то разорвалось глубоко в носоглотке. Из носа потекла теплая жижа, которая почти сразу же начала остывать и замерзать.

Давление продолжало нарастать, мысленное щупальце дергалось в его захвате, и Джейс знал, хоть и не понимал, откуда, что дракон еще даже не начал толком сопротивляться. Возможно, – возможно, – если бы он не отвлекся, если бы заметил атаку прежде, чем она пробила его хлипкую оборону, у него был бы шанс. Он мог бы перестроить заслон из сосредоточенности и вдумчивости, защищавший Теззерета, закрыть все прорехи, не давая Боласу воспользоваться ими, и тогда, может быть, сумел бы удержать дракона на расстоянии достаточно долго, чтобы успеть предупредить изобретателя.

Но сейчас? Все инстинкты Джейса, все частицы его души требовали отступить, вернуться в собственный разум, а потом убираться отсюда как можно скорее. С обреченным вздохом Джейс рухнул на лед, содрогаясь всем телом. Снег вокруг него порозовел от крови.

Но Теззерет этого не видел. Не закончив фразы, изобретатель пошатнулся, когда сознание Никола Боласа обрушилось на него всей своей мощью. И лишь после этого, приоткрыв рот от неожиданности и нарастающей тревоги, он оглянулся и заметил Джейса, ползущего по льду.