Джемс поднял бровь: «Прекрасно! „Лошадиная челюсть“ ухаживает за русской леди. Так и будет доложено миссис Амелии. Недаром она интересовалась этой особой».

Открылись двери шлюза. Джемс отскочил за лестницу, откуда мог продолжать свои наблюдения.

Кандербль и Аня, оживленные и довольные, прошли мимо Джемса к винтовой лестнице.

На первой ступеньке Кандербль задержался. Джемс ухмыльнулся, когда увидел, что американец взял русскую леди за руку.

— Простите, леди, я давно хотел вас спросить: откуда у вас это кольцо?

— Это кольцо? — переспросила Аня и, покраснев, тихо высвободила свою руку.

— Не истолкуйте меня неверно, моя леди. Дело в том, что не может найтись в мире другого такого кольца.

Аня удивленно подняла брови:

— Это кольцо подарил мне один очень близкий… и замечательный человек.

— Матрос?

— Нет… то есть да. Его подарил мне… Вы знаете, кто?.. Инженер Андрей Корнев.

— Мистер Эндрью Корнейв? Не может быть!

— Да, во время Ливанского кризиса он был матросом.

Кандербль резко повернулся к Ане:

— Так неужели это был он?

— Да, он помнит о первой встрече с вами на корабле.

— И он никогда не напомнил мне об этой встрече! Мог ли я думать! И вы дорожите этим кольцом?

— О да! Очень!..

— Я тоже дорожил им, — сказал Кандербль печально и стал подниматься по винтовой лестнице.

Джемс усмехнулся. Побочное занятие в подводном доке ему определенно нравилось. Убедившись, что оба инженера поднялись, он направился следом за ними.

Осторожно высунув голову, он увидел длинный цилиндрический коридор и две удаляющиеся фигуры.

«Ага! Они направляются к „Лошадиной челюсти“. Хе-хе-хе! Недурное место! Миссис Амелия недаром беспокоится за своего долговязого».

Джемс тихо пошел по коридору. Была ночь. Звуки доносились отчетливо. Скоро должна была начаться передвижка дока. В пустынных коридорах никого не было, но на всякий случай в руках Джеме держал инструменты, чтобы притвориться чем-то занятым.

А вот и дверь в кабинет Кандербля. Интересно послушать, что там сейчас происходит. Джемс приложил ухо к холодному металлу и вдруг удивленно свистнул. Он услышал всхлипывания. Женщина плакала!

«Вот так чертовщина!»

Мистер Кандербль взволнованно ходил по комнате. Джемс сразу узнал его шаги.

— Это ужасное несчастье, ужасное! Когда вы получили депешу, Мейс?

— Час назад, сэр.

— Какая неприятность! Никто не знает у нас об этой катастрофе в русском доке?

— Никто, сэр.

— Вам не лучше, мисс Седых? Выпейте еще воды. Этот инженер Авакян был вашим другом? Но зачем вы плачете, леди? Право, я уже готов был считать вас настоящим парнем.

— Сурен… Сурен… бедный Сурен! — шептала русская.

Джемс напрасно силился понять ее слова. Он сгорал от любопытства. Катастрофа. Депеша. Человеческие жертвы. Есть что рассказать!

— Мейс, принесите еще воды для леди.

Вдруг дверь, к которой прижался Джемс, открылась, ударив его по щеке.

— Что вы делаете здесь, мерзавец? — крикнул Кандербль, хватая Джемса за шиворот.

— Простите, сэр, я наклонился, чтобы поднять отвертку. Простите, сэр! Ваша дверь так неожиданно открылась…

— Что вы здесь болтаетесь ночью? Кто вы такой? Штрафую вас на десять долларов. Ваш номер? Теперь убирайтесь, пока я не свернул вам скулы!

— Да, сэр, — подобострастно кланялся Джемс, отодвигаясь подальше от страшного босса.

Расправившись с Джемсом, Кандербль вернулся в кабинет. Аня сидела на стуле и, вытянув руки со стиснутыми пальцами, безмолвно смотрела перед собой. Мейс стоял со стаканом воды, но не мог привлечь ее внимания.

Кандербль нервно закурил сигару.

— Простите мою слабость, мистер Кандербль, — Аня тряхнула головой. — Я разревелась здесь, как девчонка. Но то, что произошло там, слишком много значит для меня… Вероятно, я не нужна вам больше? Я хочу пройти в отведенную мне каюту.

— Пожалуйста, мисс Седых. Поверьте, я очень расстроен происшедшим несчастьем. Я весьма уважал мистера Авакяна. Это крупная утрата для всего нашего предприятия, которому вы так послужили работой над якорями. Я сочувствую вам.

Аня встала и, отвернувшись к стене, вытирала платком глаза. Она слушала, но не понимала американца.

— Мистер Мейс, вы проводите меня? Я боюсь, что не найду своей каюты, — попросила она секретаря.

Кандербль остался один. Он широкими шагами прошелся по узкой и длинной комнате. Остановился, вынул из жилетного кармана сигару, задумчиво подержал в руках, потом бросил ее в пепельницу. Еще раз прошелся из конца в конец и стал искать по карманам спички. Все время он неодобрительно качал головой.