Вот только Никаниэль определенно выжил.

Как?

Ник осмотрелся.

Он сидел на ковре из шкуры неизвестного зверя. Стены его комнаты сходились к потолку, образуя конус из плотной коричневой ткани. Неподалеку, мерцая, горелая тусклая масляная лампа, но отвыкшему от света принца ее умирающий огонек казался ярче полуденного солнца. Люминистилл покоился на расстоянии вытянутой руки.

Которых снова было две.

Правая — белая, как снег, тощая, с выступающими жилами. Покрытая мелкой вязью небоевых заклинаний и бесчисленным множеством наложившихся друг на друга шрамов.

И левая — мягкая, гладкая на ощупь, непривычно тяжелая. И при этом черная, словно искупавшийся в дегте уголь. Правда только до локтя. Там где Ника закончил жрать кавилит, проходила неровная волнистая полоса, соединявшая день и ночь, молоко и сажу, родное и непонятно откуда взявшееся.

Принц повращал запястьем, сжал кулак, пошевелил пальцами — все движения выполнялись естественно и без заминки. Разве что сил в новой конечности явно не доставало. Не похоже, чтобы с ее помощью можно было как прежде разрывать плоть подземных тварей или удерживать истекающую слюнями хищную пасть, пока мечом пластаешь подобравшегося с другой стороны врага.

Впрочем, грех жаловаться. Даже грабли или простой крюк были бы полезнее, чем совсем недавно торчавший из локтя светящийся кристалл.

Неожиданно полог шатра откинулся и внутрь шагнул чернокожий мужчина в просторных белых одеждах. Вернее хотел шагнуть. Потому что стоило лишь ткани начать движение, и тело Никаниэля среагировало быстрее, чем тот успел подумать.

Стремительнее броска кобры Ник метнулся к мечу, схватил его и направил на незнакомца. Тот даже дернулся не успел, как в грудь ему уперлось острие Люминистилла, а в лицо смотрел холодный прищур золотых глаз. И в них читалось лишь одно — гибель.

— Воу! Эй, парень, полегче. — обратился к принцу мужчина, поднимая руки вверх. Всего одну пару. Не варвар. Скорей всего, просто очень загорелый человек. — Ты говоришь на общем?

Бедолага похоже даже не подозревал, на каком тонком волоске висела его жизнь. Никаниэль едва успел остановить взявшего верх Зверя. Родившаяся в подземных туннелях сущность не знала пощады и не ведала о существовании союзников. Любой подобравшийся на расстояние удара должен тут же умереть. Немедленно. Закон выживания, написанный кровью.

Так думал Зверь. Но не Ник. Хотя и ему стоило немалых трудов вспомнить когда кто-либо не пытался его убить. Даже призванные им демоны в мгновение ока разорвали бы его в клочья, если бы не сдерживающая магия.

Кстати, принц же лишился Ш-обр а зного шрама на левом предплечье. Причем вместе со всеми татуировками боевых заклинаний. Впрочем, об этом можно подумать позже. Мысли есть.

— Не говоришь? — уточнил мужчина. — А на криамо? — он произнес пару предложений на языке варваров. Никаниэль знал несколько слов после обучения Шазшаза-Тродияраша, но, конечно, для общения этого было не достаточно. — Прости, на эльфийском могу сказать только «Я заблудился» и «Не убивайте». Надеюсь эти фразы мне никогда не пригодятся.

Человек добродушно улыбнулся, всем своим видом демонстрируя мирные намерения. Выцветшие на солнце волосы, веселые глаза, обветренная кожа, отсутствие какого-либо видимого оружия — он явно не представлял опасности.

Или тщательно это изображал.

— Кто ты? Где я? — спросил Ник, делая пару шагов назад, но так и не опуская меч. Слова давались ему тяжело. Словно язык забыл как правильно поворачиваться, когда нужно заняться чем-то кроме рычания или проталкивания куска сырого мяса в глотку.

— О, так ты все-таки говоришь на общем. — мужчина зашел внутрь и невозмутимо сел, положив под зад пару обшитых по периметру подушек. — Выглядишь неважно. Есть хочешь?

— Где я? — с нажимом повторил принц, продолжая сверлить собеседника глазами.

— В запасном шатре Шазсапкатана. — ответил незнакомец, довольно быстро проиграв поединок взглядов. — Две ночи назад тебя приволокла девушка из этого племени. Вообще ты был мертв, как осенний лист, но она уговорила жрецов тебя спасти. Они могут. — мужчина неопределенно хмыкнул. — Рука у тебя, кстати, тоже ее. — добавил он, кивнув на обновленную конечность Никаниэля. — Сказала плата за жизнь.

Значит какая-то девушка все-таки была. Элельен привиделась Нику не на ровном месте. Хотя как можно спутать варваршу с эльфийкой… Не иначе какое-то помутнение рассудка.

А еще смерть. Вот уж она точно не померещилась. Принц хорошо помнил то леденящее чувство. Последнее, что он испытал перед тем, как сознание покинуло тело.

Значит действительно умер.

И ожил.

Опять.

В памяти невольно всплыло услышанное в Тике пророчество.

Что ищешь, то найдешь. И тут же потеряешь.