Шрифт:
– А отец? Хотя там все ясно, только после родов…
– Отпуск он взял честь по чести. И вызвать его… я могу, конечно. И – не могу. Сам понимаешь.
Амадо понимал. Четвертый ребенок, у двух некромантов… отец не отойдет от жены, пока не убедится, что все будет хорошо. А это еще три декады после рождения малыша. Ну и до рождения тоже. В столице он будет не раньше весны. Это понятно.
– А кто у нас сейчас дежурный некромант?
– Хавьер Маркос Карраско.
– КТО?! – почти стоном вырвалось у Амадо.
Серхио только руками развел.
– Знаю, вы друг друга не любите. Но прошу – потерпи. А Карраско я уже пистон вставил, по самые гланды. Придержит он характер.
Амадо сильно на это не рассчитывал.
Да, осколочки давней истории аукались семействам до сих пор.
Когда Освальдо Фаусто Карраско и Эрнесто Риалон соперничали за сердце любимой женщины. Последней из Лассара.
Как легко догадаться, победил Эрнесто. А вот Освальдо с поражением не смирился, пошел на преступление, потом погиб, а на семью обрушились королевские репрессии. А нечего тут!
Прижмите хвост, господа некроманты, закон – это король, а не вы.
Придворные должности Карраско потеряли, часть состояния тоже растратили в семейной грызне и вынуждены были сильно поумерить гонор. Но не злопамятность. Основные признаки некроманта – как раз омерзительный характер и хорошая память. И через триста лет и сами вспомнят, и тебе припомнят, и твоим потомкам достанется.
В частности, Хавьер Карраско был троюродным, кажется, племянником того самого Освальдо. И Риалонов очень не любил. Но проявлять это не спешил. Серхио внятно пообещал ему, что малейшее влияние дурного характера на работу – и Карраско вылетит со службы быстрее, чем летучая рыба. Впрочем, некромант не обиделся. Потому как Амадо тоже был предупрежден.
Так что обращались мужчины друг с другом, словно с тухлым куриным яйцом. Не дай бог разбить!
Амадо вздохнул, сгреб со стола полученное дело – и поднялся.
– Ладно. Тогда я пошел в морг.
– Пожалуйста, Амадо. Постарайся. Мне дорогa эта девочка.
Амадо молча кивнул.
Он действительно постарается. Но…
– Если это все же она?
– Тогда суд и наказание. Я смирюсь.
Амадо кивнул.
Да, в этом отношении Серхио молодец. Не дает личным симпатиям влиять на работу. И за это его искренне уважает все управление. Ладно… морг – значит, морг!
Не миновать бы Феоле скандала с братом, а то и сестринского возмущения. Да и от нотаций ританы Долорес не увернешься…
Но – надо было пройти таможню. И быстро!
Корабль причалил. Сейчас начнут спускаться с него на берег все остальные, и тогда будет сложно.
Порядок для всех один.
Прибыл?
Заполняй декларацию.
Да, танов и ритан пропустят вперед. Отнесутся к ним более внимательно. Но… все мы люди. Кто-то и сам знатный, кто-то денежку сунет, кто-то еще что-то… более предусмотрительный Анхель уже договорился в таможне, но надо было идти туда – и БЫСТРО! Пока купцы не пошли!
Это у Ксаресов имущества три чемодана… ладно. У Феолы три, у Алисии еще двадцать семь, но это все личные вещи. Не на продажу. Их не надо декларировать, их не надо оценивать…
С купцами возни будет намного больше.
Так что Лоуренсио одарил сестру многообещающим взглядом и показал в сторону таможни.
Феола пожала плечами и последовала за братом.
Она любит и его, и Алисию… ну что поделать, если они такие глупенькие? Сначала подбирают всякую дрянь ядовитую, потом жалуются, что их покусали… а как тут иначе? Все Феола понимала.
И что она-то видит, а брат с сестрой нет. И что нельзя так резко. И что надо бы осторожнее.
Но как тут быть, если один взгляд на человека – и все внутри аж взвыло в тревоге?
Враг!
ВРАГ!!!
Неужели вы гадюку уговаривать будете? Или сразу палкой по ней? А еще лучше не трогать. Если уж вовсе никак не разминуться – откинуть от себя подальше, да и пусть ползет!
Вот и с этим Анхелем так же.
Нельзя, нельзя с ним иметь никаких дел! Попросту нельзя!!!
Но как объяснить это брату?
Феола решила так просто не сдаваться и проследовала в здание таможни.
– Ваши документы?
Документы все были у ританы Долорес. Она их и отдала таможеннику. Тот протянул бумаги симпатичной бледненькой девушке, которая и принялась вносить данные во все бумаги.
Привилегия благородных. Сами они декларации не заполняют.
Даже если торгуют – могут приказать за них все внести. Хотя стараются не злоупотреблять. В меру, сеньоры и таны, в меру. А то злопамятный таможенник кому хочешь жизнь испортит.