— В каком смысле? Вы про всю эту чертовщину?

— Чертовщина это еще мягко сказано. — Вивик махнул рукой. — То, что творится в Аномалионе, как прозвали этот новый мир, скрестив слова «аномалия» и «Альбион», по аналогии с фольклорным название острова Великобритания, вообще не поддается определению при помощи известных человечеству слов! Что там баги, что там читы и читеры, что там блуждающие города, здесь отказываются работать сами основы физики! Временные петли, зоны аномальной климатической, сейсмической, термической, гравитационной и прочих активностей, зоны без света, зоны провала в пространстве и времени, зоны, в которых присутствуют следы деятельности иных цивилизаций — это только малая часть того, что мы на данный момент знаем об Аномалионе, и каждый месяц он подбрасывает нам новой информации к размышлению!

— И, надо думать, обнаружили Аномалион двадцать лет назад?

— Двадцать с половиной, если быть точным. — Вивик щелкнул пальцами. — Зону пытались оцепить, но поди быстро оцепи такой гигантский кругляш. Здесь мигом оказались любители потрепать себе нервишки, всякие экстремалы, выживальщики, и, конечно, геймеры, желающие увидеть фантастику в реальности. Именно они, их стримы плохого качества, ведущиеся из самого сердца Аномалиона, и чаще всего заканчивающиеся плачевно, и зародили основы нынешней терминологии. Лутеры, читы, баги — это все их сленг, их язык. Правительствам трех стран, чью территорию затронул Аномалион, пришлось потратить целых полгода объединенных усилий, чтобы взять наконец Аномалион под какой-никакой, но контроль. И тогда, как это водится, человечество решило возглавить то, что не может победить.

— Суворов. — улыбнулся я.

— А вы таки полны сюрпризов, молодой человек! — удивился Вивик. — Но суть вы, думаю, уловили — в Аномалион целыми караванами потянулась транспортная авиация, которая могла беспрепятственно летать над стеной тумана, кончающейся на высоте примерно полукилометра. Страны всего мира не считались ни с какими расходами, перебрасывая сюда людей и технику, и все ради того, чтобы как можно быстрее отстроить собственные базы и исследовательские центры и самыми первыми начать изучение Аномалиона.

— Звучит так, словно это еще не конец истории.

— Конец? О нет, таки до конца еще рассказывать и рассказывать… Но я не буду. Если вкратце — за четырнадцать лет в Аномалионе построили едва ли не больше разнообразных строений, чем на всей территории остальной планеты. Весь мир свихнулся на Аномалионе, люди стремились сюда сотнями тысяч, они готовы были быть обычными уборщиками, лишь бы здесь. Быть помешанным на Аномалионе означало быть модным. И все это — несмотря на опасность и нестабильность этой местности, несмотря на то, что порой целые поселки пропадали в никуда или оказывались уничтоженными очередным катаклизмом. Никого это не волновало. Никто не считался с потерями. Все считали, что именно их это не коснется.

— Но вы сказали только про пятнадцать лет, в общем. — я нахмурился. — А что же еще пять?

— А еще пять лет история Аномалиона развивается отдельно от всего остального человечества. — Вивик виновато улыбнулся и развел руками. — Пять лет назад что-то произошло, и Вихрь, одна из главных аномалий Аномалиона, что характерно, совершенно безобидная — просто огромный торнадо из света, который гулял по Аномалиону по одному ему известному маршруту, внезапно разросся до невероятных масштабов и занял собою все пространство внутри Аномалиона. Когда же все вернулось в норму, оказалось, что Вихрь перестал существовать. Как и выход из Аномалиона.

— Это как?

— Туман перестал быть стеной, он замкнулся в купол. — Вивик сложил пальцы куполом над столешницей. — Без единого разрыва. Отныне выбраться из Аномалиона, как и попасть внутрь него, стало невозможно. И все, кто здесь остался, а это, по средним подсчетам, около полумиллиона человек, оказались предоставлены сами себе.

— Занятно. — пробормотал я, переваривая новую информацию. — И, стало быть, я внутри этого самого купола. И выбраться отсюда мне не суждено… Или, вернее, никто не знает как.

— Я бы скорее делал ставку все же на вариант «Не суждено» — виновато улыбнулся Вивик. — Я таки не люблю сообщать плохие новости, но…

— Но? — я вопросительно поднял бровь.

— Я таки боюсь, что вам осталось жить… Месяц. Максимум, полтора.

Почему-то эти слова не вызвали во мне никакого отклика. Не было ни ужаса от услышанного, ни удивления сказанному, даже недоверия почему-то не было. Видимо, события минувшего дня уже как-то подготовили меня к плохим новостям, и я лишь ждал, когда их облекут в какую-то форму. Желательно как можно более конкретную.

— И почему же? — спросил я, видя, что Вивик не собирается продолжать — видимо, ждет от меня реакции. — Что причина?

Вивик несколько секунд барабанил тонкими длинными, как лапки паука, пальцами по столу, а потом решительно, но негромко хлопнул ладонями по столешнице:

— Скажите, вам известно такое понятие как аутоимунное заболевание?

Я поднял руку и покрутил ею в воздухе, подразумевая, что что-то слышал, но в конкретику не влезал. На самом деле, если я что-то и слышал, то забыл это так же благополучно, как и все остальное. Но, говоря откровенно, даже поверхностные знания о таких темах казались чем-то маловероятным, так как не имели прямого отношения к нанесению увечий теми или иными способами при помощи того или иного оружия или без оного. А ведь именно такую информацию раз за разом подкидывает мне неизвестный механический голос в голове.