Грохот за спиной приближался, но я о нем не думал. Я упорно лез на крышу джипа, оставляя за собой широкий кровавый след и надеясь, что доберусь до пулемета раньше, чем биот доберется до меня.

Кстати, о пулемете…

Цепляясь за ноги пулеметного станка, приваренные прямо к крыше джипа, я подтянулся, подтянул ноги, повернулся на спине и аккуратно опустил их в люк стрелка. Попал на что-то мягкое, потерял равновесие, чуть не упал, но смотреть вниз не стал — какая разница, на что я там встал? Время, которое я мог бы потратить на это, можно потратить намного более полезным образом — например, убедиться, что в пулемете есть патроны.

Патроны в пулемете были. Заправленная справа лента с огромными, в палец длиной, пузатыми патронами, тянулась из большого короба, приваренного к крыше рядом со станком. С другой стороны ствольной коробки лента выходила уже пустыми звеньями, и их было много. Они спадали по крыше и пропадали за ее изгибом, где-то внизу. Из пулемета много стреляли. И сколько осталось патронов в коробе — неизвестно.

Но проверять уже некогда — из-за поворота высунулся любопытный визжащий бор, ощупывающий перед собой пространство, словно улитка — усиками.

Поэтому я нащупал рукоятку заряжания на станке, потянул ее на себя, вытягивая длинный трос, через систему роликом присоединенный к затвору пулемета, с удовольствием отметил, как шевельнулась лента, сдвинувшись на один патрон, взялся за пистолетную рукоять, приделанную к станку, вложился в приклад и выстрелил почти не целясь.

Да-дам!

Я оглох. В самом прямом смысле. По сравнению с грохотом «Утеса» мой автомат даже без банки стрелял не громче пневматической винтовки, а тут… Звук короткой очереди из двух патронов, многократно отраженный стенами вокруг меня, сдавил голову со всех сторон, словно я оказался в барокамере! Даже показалось на секунду, что у меня кровь из ушей пошла, но это, скорее всего, была старая кровь из порезов…

Зато и щупальце я отстрелил! Может, какой-то из двух пуль, может, вторичным осколком от стены срезало — но тонкий любопытный усик, высунувшийся из-за угла, отлетел прочь, вращаясь и истерично визжа бором, который даже не думал прекращать вращаться!

Значит эту тварь все же можно убить! Как минимум разорвать на части!

Я вложился в приклад еще плотнее, подогнув левую руку и уперев ее ладонь в грудь для жесткости конструкции, приник к открытому прицелу, не сводя взгляда с угла, из-за которого в любой момент должен был появиться биот…

Но сначала из-за угла снова потянулось щупальце. То же самое, что я уже отстрелил, или другое — я не понял. Главное — что оно быстро метнулось к отстреленному фрагменту, и прямо на моих глазах два куска срослись воедино, и бор снова занял свое законное место!

Вот значит в чем дело! Твари не плевать на пули, она получает повреждения, как и кто угодно другой на ее месте! Просто она заращивает их быстрее, чем они ей вредят!

Я повел стволом, сопровождая щупальце, но не спеша стрелять — неизвестно, сколько у меня патронов вообще в запасе.

И, только я чуть-чуть отвел линию огня от контроля угля, как огромная туша технобиота, с заносом выскочила из-за поворота! Скребя когтями-колесиками по асфальту, вытянув в мою сторону все свои атакующие конечности, биот ломанулся ко мне со всех лап!

Я быстро дернул пулемет обратно, упер линию огня ровно в центр твари и выжал спуск, уже не надеясь его отжать обратно!

Да-да-да-да-дам!

Пулемет загрохотал, задергался на станке, ощутимо прикладываясь в плечо, а из биота, точно из того места, куда я целился, полетели брызги и ошметки черного. Намного больше, намного гуще, намного шире, чем когда я стрелял из автомата! Огромные пули рвали черную узловатую плоть, но не могли даже замедлить тварь — слишком быстрой была она и слишком сильным проникающим действием обладали они. Пули просто пролетали технобиота насквозь, одинаково игнорируя и броню и плоть, и даже его инструменты, если попадало в них!

Но несмотря ни на что, биот жил. Он шел прямо на пули, ловя их собственным телом, пропуская через себя, и тут же, прямо на глазах, заращивая свои жуткие, несовместимые с жизнью ни одного известного мне организма, повреждения! И, когда ему осталось до меня пять метров, он атаковал.

Боров и фрез на нем к тому моменту практически не осталось — все посрезали огромные пули, но у него еще была целая куча всяких скальпелей и игл, торчащих из тела, как из ежа. Поэтому биот пустил в ход их — просто без предупреждения резко прыгнул вперед, практически насаживаясь на ствол «Утеса» и одним махом оказываясь на расстоянии вытянутой руки от меня…

Кровопотеря, оглушение от выстрелов, сотрясение мозга — я не знаю, почему я не успел среагировать! Главное — что не успел, и усаженные острым металлом конечности вонзились в меня, одна — пробивая грудь в районе правого легкого, вторая — левого плеча.

И одновременно с этим смолк пулемет. Зазвенела больше ничем не удерживаемая лента, скатываясь с крыши вниз, и я понял, что это все.

Это все.

Патроны в пулемете кончились, и мне больше нечего противопоставить этой твари. Ей вообще нечего противопоставить, кроме, наверное, объемного взрыва или кассетного боеприпаса. Вон она как ловко заращивает повреждения — прямо на моих глазах сквозная дыра в теле, через которую я вижу стены соседних домов, закрывается какими-то нитями, хаотично выстреливающими из окружающих тканей. Нити множатся, накладываются друг на друга, словно миллион умелых швей одновременно штопает одну и ту же дыру.