— Здесь ведутся серьёзные разговоры, девочка. Убери своего зверя, — процедил Улгерн.

Несмотря на слова, он не сводил тревожного взгляда с саграла.

— Он не мой, — беспечно ответила Юта. — Он — Корта. А вообще-то, Утагиру делает то, что хочет. И сейчас он считает, что защищает меня.

Улгерн отвернулся и фыркнул. Ответить ему было нечего.

— Ладно тебе, — вдруг произнёс Салгаир примирительно. — Хватит смущать девочку. Ты же хотела поговорить с Гвирном, так?

Юта кивнула.

— Ну так идите. На сегодня хватит споров.

Салгаир подтолкнул Гвирна в сторону Юты. Канг Утегата выглядел немного растерянным, но послушно пошёл в её сторону. Вместе, сопровождаемые скачущим Утагиру, они побрели в сторону лагеря Гвирна.

В молчании они дошли до палатки Канга Утегата. Гвирн отодвинул полог и пропустил Юту внутрь. В шатре можно было стоять в полный рост. Пол был застелен шкурами. В углу из них была сложена целая гора. Юта решила, что это у Гвирна что-то вроде кровати. Ещё Юта заметила сложенные в самом углу баклажки, должно быть, с водой. Помимо этого и некоторых личных вещей, в палатке Гвирна было пусто.

Сесть тоже было некуда, поэтому Юта осталась стоять.

— Ты хотела поговорить? — довольно холодно спросил Гвирн.

— Я… — замялась Юта. — На самом деле, я просто хотела узнать, как у тебя дела. Я знаю, что тебе приходится непросто. Я… сожалею о том, что произошло с твоим отцом.

Гвирн неожиданно и резко рассмеялся.

— Старик всегда пёкся о благе народа больше, чем о собственных сыновьях. Его не волнует, как мне придётся жить с его решением. Всё, что его беспокоит — это как он будет выглядеть в глазах народа, потомков. Герой, ничего не скажешь, — Гвирн едко усмехнулся.

Его слова звучали горько и отдавали неприкрытой болью. Юта отметила, что Гвирн до сих пор говорит об отце в настоящем времени.

— Я могу что-то сделать для тебя? Чем-то помочь? Последнее время мы были не очень близки, даже толком не говорили. Мне жаль. Это моя вина.

Гвирн выпрямился и взял себя в руки. Странная усмешка и отрешённый взгляд уступили место серьёзному выражению.

— Не бери в голову. Это не твоя вина, — произнёс Гвирн и сел прямо на пол. Юта последовала его примеру. — Я тоже был хорош. Переживания об Утегате поглотили меня настолько, что я не думал о том, что могу причинять боль близким людям.

Гвирн поднял на Юту свои чистые золотые глаза, и жрица ощутила неловкость. Это было похоже на то, как она чувствовала себя рядом с Гвирном во времена его ухаживаний. Только теперь, в отличие от прошлого, Юта также ощущала неуместность нежных чувств с его стороны.

Гвирн, который всегда тонко улавливал настроения, почувствовал замешательство девушки. Он непринуждённо перевёл разговор:

— Знаешь, то, что ты услышала… я не против, если ты расскажешь всё Корту.

— Я не собиралась… — начала Юта, но Гвирн не дослушал.

— Ему стоило бы знать о том, какие разговоры ведутся среди Кангов. Исход сражения будет зависеть от того, как мы подготовимся. В том числе и от того, насколько хорошо будем понимать нашего врага. Знать, чего от него ожидать. Именно поэтому я считаю, что Корт — идеальный кандидат на то, чтобы вести атлургов в бой. — Гвирн замолчал.

— Но далеко не все Канги с тобой согласны, — закончила за него Юта.

Гвирн кивнул и продолжил:

— Некоторые считают, что Корт всего лишь проводник. На этом его роль должна закончиться. И сейчас их большинство.

Юта непроизвольно дотронулась до кулона, висевшего на шее под одеждой.

— Но есть и те, кто ещё не определился. От их окончательного решения будет зависеть, встанет ли Корт во главе нашей армии. А значит, и исход будущего сражения. Тот Канг, которого ты видела с нами в палатке — Амдир — как раз из таких.

Думаю, в конце нам придётся принимать решение голосованием. Поэтому нам нужно большинство. А значит все, кто пока не определился, должны быть или за нас, или, по крайней мере, воздержаться при голосовании. Теперь каждый старается перетянуть Амдира и ещё нескольких неопределившихся на свою сторону. Вот что на самом деле происходит. Именно этому ты стала свидетельницей.

Юта задумалась. Она не представляла, в курсе ли Корт всего этого. Она знала, что ругат максимально отстранился от политики. Все его эмоции, чувства, знания, умения и итуиция были нацелены на одно — привести людей в Город Богов. Юта тоже была полностью поглощена трудностями похода и проблемами людей. Она ни разу не задумалась о том, что будет потом. Что будет, если им всё удастся?

Полы завесы у входа слегка разошлись в стороны, и в палатку засунулась огромная мохнатая голова с торчащими из пасти клыками.