— Вы что, выселили еще одних моих соседей?! — не выдержал я.

— Ага! Предложили очень выгодный обмен. Правда, после того, как они съехали, затеяли ремонт, но он продлится максимум до середины января.

Не успела напарница оклематься от этого подарка, как Юрий Федорович загрузил ее снова, вручив орден Святого Георгия третьей степени. За тот воздушный бой, за который американцы наградили Берестова Серебряной звездой. Затем достал из портфеля еще одну коробочку и обратился ко мне:

— А это еще один «Георгий». Честно заслуженный Людмилой Олеговной Полуниной. Но мне почему-то кажется, что вручать его ей сейчас, скажем так, несколько несвоевременно.

Разобраться с той мешаниной чувств, которые во время этого монолога появились в его эмофоне, я не смог. Поэтому постарался ответить на весь спектр наиболее вероятных вопросов к Мадонне, но так, чтобы отбить всякое желание ее навещать:

— Как ни обидно это признавать, но вы правы. Да, она уже поверила в то, что мы ее не бросим, почувствовала вкус к не очень комфортной, но все-таки жизни, и все свободное время между процедурами грузит себя делом, но ненависть к тем, кто позволил такому самовлюбленному и амбициозному бездарю, как Мухомор, дорваться до власти, никуда не делась. А сильные негативные эмоции ей сейчас однозначно не нужны…

…Оставаться у нас на острове с ночевкой Дорохов отказался наотрез и собрался улетать во владения Алексея Алексеевича. Пить коньяк на берегу океана и наслаждаться ничегонеделанием. А для того, чтобы мы ненароком не обиделись, объяснил, чем руководствовался, принимая это решение:

– У вас уютно. И компания лучше некуда. Но до турнира осталось меньше двух суток, и выбивать тебя из режима, мягко выражаясь, не стоит.

При этом опять говорил именно то, что думает, и я, устав гадать, не растут ли за этой искренностью уши Еремеева, на пару мгновений «включил харизму».

Лабиринт «Может быть» оказался в разы сложнее, чем все виденные ранее, но нить, идущая от меня в несколько наиболее вероятных вариантов будущего, заметно отличалась от остальных и толщиной, и цветом. И пусть некоторые оттенки, скажем так, не ложились на душу, в общем и целом картинка выглядела настолько прилично, что я перестал забивать себе голову сомнениями. Поэтому на пару с Ростовцевой проводил мужчин до трапа конвертоплана, пообещал им извиниться перед остальными хозяйками за столь внезапный побег, помахал рукой взлетающей машине и полез в телефон.

– Таня в спальне. Судя по выражению лица и скорости набора текста на экране планшета — воюет с твоими хейтерами… — правильно истолковав мои намерения, доложила напарница. — Кнопка на кухне, кормит Афину. А Лера у Люды. Лечит.

– Первой лучше не мешать… — подняв взгляд к небу, усыпанному звездами, пробормотал я.

– Ко вторым пойду я, ибо продолжаю злобствовать, а Мадонне нужны тепло и ласка… — в унисон мне продолжила Росянка.

– Издеваешься?

– Неа, завидую… — хихикнула она, обняла меня за талию, уткнулась лбом в грудь и требовательно повела плечами.

Стоило заключить ее в объятия и ласково прикоснуться губами ко лбу, прячущемуся под отросшей челкой, как перенапряженные мышцы плеч и спины начали расслабляться, а на смену лютой ненависти и неприкрытому злорадству, забивавшим все положительные чувства на протяжении последних сорока минут, пришли спокойствие, нега и… первые искорки желания. Только последнее было не ко времени, и Аня заставила себя остыть:

– Все, понежилась и хватит. Иди к Полуниной — ей сейчас хреновее некуда…

Люда действительно пребывала в шаге от взрыва, поэтому, почувствовав мое приближение, повернула голову в сторону входной двери и язвительно спросила, какими висюльками ныне затыкают рты особо дисциплинированным дурам.

– Не шуми… — негромко попросил я, взглядом попросил Леру свалить в туман, обошел кровать, положил телефон на тумбочку, чтобы случайно не сломать, лег рядом с буйствующей подругой и усмехнулся:

– В твоем вопросе так много ошибок, что его стоит переформулировать. В правильном варианте он будет звучать так: «Чем ныне задабривают девушек из команды Чумы?»

– А есть принципиальная разница? — раздраженно фыркнула она.

Я невольно улыбнулся:

– И еще какая! Очередной орден — это обязательная программа для посторонних заинтересованных лиц. А тебя постарались задобрить вольными упражнениями, демонстрирующими глубочайшее уважение государства к нашей команде.

Полунина фыркнула еще раз, но уже без раздражения. И спросила, как эти самые вольные упражнения выглядят со стороны.

– Как кредитка Union Bank of Switzerland с миллионом долларов на счету, абсолютно законно открытом на твое имя.

– Прикалываешься? — обалдело выдохнула она, хотя чувствовала, что я говорю правду.

– Неа. От нас зависит слишком многое, и Еремеев с Дороховым не хотят рисковать.

Как я и предполагал, эта сумма настолько шокировала Мадонну, что она на некоторое время забыла о том, что злится. А я продолжил ее забалтывать: